Чтение онлайн

Юрий Федорович, хотелось бы поговорить о съезде ВСЕХБ 1963 года. Совет Церквей его не признал, назвал лжесъездом, отказался в нем участвовать. Что скажете по этому поводу вы?

– Лжесъездом этот съезд никак нельзя было назвать ни с правовой, ни с духовной точки зрения. Это был законный съезд официального союза евангельских христиан-баптистов. И на повестке дня стояли насущные вопросы, отражавшие нужды и жизнь общин. То, что дали его «не нам», которые просили его, а «им», которые не просили, то это сущности съезда не меняет. Мы могли не участвовать в нем, не признавать для себя его решения – это наше право. Но давать ему оскорбительные названия… – это только раскрывает наше убожество. Мы могли сказать: это ваш, а не наш съезд, и мы будем добиваться своего.

Мы слышали, что на этот съезд пришли трое братьев из Оргкомитета, но их вроде бы не допустили…

– ВСЕХБ пригласил на съезд Оргкомитет и отделенные общины на общих основаниях, в соответствии с квотой: один делегат от 100 или более членов, сейчас точно не помню. Оргкомитет отказался участвовать и дал указание на места, чтобы и общины не участвовали в этом съезде. Оргкомитет написал обличительное послание к съезду, назвав его лжесъездом, и предупредил, что он не признает ни одно его решение. Послал двух братьев-старцев, А. А. Шалашева и Г. И. Майбороду, зачитать послание с трибуны съезда и покинуть зал. Сопровождал их секретарь Оргкомитета Г. П. Винс.

Итак, трое братьев пришли в Маловузовский переулок к зданию, где проходил съезд. У парадных дверей стояла толпа желавших войти, но их не пускали, – видно, не было мандатов. Братьев-старцев тоже не пустили. Был холодный октябрь, и они сильно замерзли. Потом их впустили в коридор, который тоже не отапливался. Из президиума съезда вышел к ним человек и спросил, будут они участвовать в съезде как делегаты или как гости? Старцы ответили, что они только зачитают послание к съезду и покинут зал. Член президиума сказал, что, может быть, у кого-то будут к ним вопросы и попросил остаться хотя бы до вечера. «Нет, мы только зачитаем послание и уйдем», – ответили старцы.

Член президиума удалился, но вскоре вернулся и говорит: «Братья согласны допустить вас, если вы останетесь с нами до вечера». Тогда братья-старцы оставили текст послания члену президиума и удалились. Конечно, сами по себе Александр Афанасьевич Шалашев и Иван Григорьевич Майборода, может быть, и не против были посидеть в зале и хотя бы хорошо согреться, ответить на возможные вопросы. Живые же люди, и кругом как-никак братья… Но приказ есть приказ: ни шагу ни влево, ни вправо. Свободной личности здесь нет. Нужно быть автоматом, мыслить и говорить только то, что запрограммировано другими. Система поглощает в человеке личность с ее индивидуальностью и красотой, растворяет человека в массе.

Что известно о судьбе тех двух братьев-старцев?

– Хорошо помню только А. А. Шалашева. Это был искренний и по-детски доверявший Богу и братьям служитель. Он несколько раз бывал в нашей семье, и я бывал в Челябинске, в их бедной кибитке за вокзалом. Знал и болезнь, приковавшую его на 18 лет к постели. Знал и нашу сестру, врача-травницу Веру Абрамовну, поднявшую его на ноги в течение месяца.

Помню, его жена Луша со слезами рассказывала мне: «Приехал Шура из Москвы в три часа ночи, весь дрожит. Я же, пусть меня Бог простит, напустилась на него: ты все ездишь, ездишь, меня оставляешь одну!

Ветер забор повалил и некому починить!» На улице был сильный ветер со снегом. Шура, не говоря ни слова, вышел и пошел забор чинить. К утру приходит и не может выговорить ни слова. Одетый свалился на диван. Я бросилась к нему: «Шура, что с тобой?» Помогла раздеться. Стала растирать руки, ноги, напоила горячим чаем с малиной. Он немного отошел и говорит: «Я сильно простудился в Москве, всю дорогу знобило…» Утром я вызвала врача, но Шура уже больше не поднялся. Так и проводила его в вечность». Говоря это, Луша снова залилась слезами: «Я никогда не прощу себе такую жестокость!»

После, вспоминая это повествование, я не раз думал: «Эх, Луша, Луша… Да разве ты только одна виновна в преждевременном уходе твоего мужа? И только ли его одного?»

Как вы расцениваете решение Оргкомитета не участвовать в съезде, а только зачитать послание и покинуть зал? Почему братья не хотели использовать трибуну съезда, чтобы вскрыть все тайные пружины, приведшие ВСЕХБ к отступлению? Выступить и обличить грех, как написано: «Взывай громко, не удерживайся, возвысь голос твой подобно трубе и укажи пароду Моему на беззакония его и дому Иакова на грехи его» (Ис. 58:1). Почему не предложили программу по исправлению положения дел в братстве евангельских христиан-баптистов? Разве их голос не был бы услышан?

– Братья не могли участвовать в съезде ВСЕХБ по следующим причинам: во-первых, ВСЕХБ был к тому времени отлучен, а с отлученными какие могут быть разговоры? Во-вторых, идти на съезд – значит, рисковать свободой, там ведь полно было агентов КГБ. Другое дело, послать на съезд пару отживших старичков, которым и терять-то особенно нечего. В-третьих, братьям не с чем было на этот съезд идти. Все, что нужно было вскрывать на съезде, за два года было вскрыто в посланиях. Не осталось никаких «тайных пружин». Повторять все с начала – только раздражать делегатов, которые и так были до предела раздражены всем происходившим в их общинах. Развернуть свою программу по исправлению положения в Союзе? Такой программы у Оргкомитета не было. А вообще-то, все было уже «исправлено»: разделения в общинах ВСЕХБ шли полным ходом. Говорить об объединении? Сохрани, помилуй, восставать против «пути Господня»!

Что касается решения Оргкомитета зачитать обличительное послание с трибуны съезда и – бегом из зала, то скажу, что более унизительного для себя и более оскорбительного для делегатов поступка Оргкомитет не мог и придумать. Это все равно, что бросить в толпу камень из-за угла и скрыться. Да если бы только камень, а то – горящую головешку в пороховой погреб – и бежать.

Конечно, агентов КГБ на съезде было немало. А в царское время проходил хоть один съезд без присутствия жандармов? Или в те же 20-е годы прошлого века? Были и аресты прямо на съездах. Так что, теперь верующим нельзя было проводить съезды?

Можно с уверенностью сказать, что на съезде братьев никто бы не тронул. Не такие уж агенты КГБ глупые, как мы их часто считаем, чтобы арестовывать всенародно и в присутствии иностранных гостей. Но если бы это и случилось, то лучше пострадать на передовой линии в огне, чем быть арестованным, спрятавшись в туалете…

Я тоже считаю, что Оргкомитет упустил благоприятную возможность встать во весь рост и громко сказать правду об истинных причинах бедственного положения народа Божия в нашей стране, о сетях КГБ, которые опутывали Церковь Христову и ее служителей. Не дали бы договорить? Тогда вправе были бы опубликовать этот доклад как материалы съезда, и велась бы не исподволь, а открытая и честная борьба.

Так поступали пророки Господни. Их били по лицу, сажали в грязные ямы, закрывали в темницы, заковывали в цепи и колоды, побивали камнями, а они снова и снова шли к царям, князьям, к народу, становились во вратах города и говорили правду, как она есть, чего бы это им не стоило.

Можно ли оправдать Словом Божьим разделение в Церкви Христовой?

– Указания для разделения в Церкви Христовой в Библии нет. Упоминаются два случая отделения: Авраам предложил Лоту оставить его и апостол Павел отделил учеников от синагоги, и стали собираться в училище некоего Тиранна (Быт. 13 гл.; Деян. 19:9). В первом случае это было мирное разделение с добровольным выбором и сохранением родственных и дружеских отношений. Во втором случае это была не церковь Ефесская, а синагога, где не верили во Христа и злословили путь Господень. В Церкви же Иисуса Христа можно делиться только по примеру Авраама, т. е. с любовью и с миром, открывая новое собрание и сохраняя прежние связи с народом Божиим. Для оправдания большинства выходов из регистрированных общин ВСЕХБ и ожесточенных отношений с ними нам нужно писать свое, новое евангелие.