Наши беседы
Шрифт:
Во второй половине 40-х годов в Казанской церкви дело шло хорошо, были обращения, приходила молодежь, дети посещали собрания. Тогда власти осудили четверых братьев, каждого на десять лет, и сослали в Сибирь. Не помогло. Затем арестовали пресвитера, осудили на 25 лет, он в лагерях и умер.
Новый пресвитер К., чтобы его не посадили, стал ставить в дверях молитвенного дома диакона Ф. и тот не пропускал детей до 16-летнего возраста на собрания. Если кому и удавалось проскочить, то он ходил по рядам и вытаскивал их, плачущих, на улицу. Служение проходило один час, от силы полтора. Проповедовал пресвитер почти один. Пели два-три гимна. Количество членов катастрофически падало. О молодежи не стоило и говорить.
Теперь другой пример. В 1944-м, когда я покаялся, в Алма-атинской общине было не более 60 членов. Собирались далеко за городом, в горах, в кибитке с плоской крышей. Глиняный пол, вкопанные столбики и поверх – горбыли вместо скамеек. Потолок, посредине балка и жерди, чрез которые во время собрания иногда падала на головы сидящих оттаивавшая глина.
Шла война, был голод, нищета, но братья ревностно трудились. Четыре раза в неделю проходили собрания. Ходили пешком, большинство – через весь город. На каждом собрании были покаяния. Крестили по несколько раз в год. Зимой – в проруби. Кому не было 18 лет, как в то время мне, тех крестили ночью.
В 1946 году общину удалось зарегистрировать. Купили в городе дом для богослужений и к 1951-му году три раза перестраивали (не хватало места). Церковь насчитывала уже около 800 членов, хор доходил до 100 человек. По праздникам играл струнный оркестр из 30 музыкальных инструментов! Молодежь выступала с декламациями, сольным и групповым пением, молодые братья проповедовали, учились на регентов, дирижировали хором на собраниях. В христианские и советские праздники молодежь устраивала по домам Вечери Любви с приглашением друзей и подруг. Пели, играли на инструментах, проповедовали, молились. В воскресенье и будни посещали многочисленных пожилых и больных членов на дому, проводили там небольшие собрания, ездили в соседние села – Талгар, Иссык, Тургень и другие места, участвовали в служении, проведывали заключенным в колониях. Старшие братья Н.Д. и А. Д. Тихоновы и другие не препятствовали нам в этом, только предупреждали, чтобы мы были осторожнее. Никто не предавал нас, и мы никого не подозревали и не обвиняли. Мы всех любили, и все любили нас, хотя агенты МГБ день и ночь по пятам ходили за нами, заводили дела, вызывали по ночам на допросы. Ничего, что кое-кому из молодых, а потом и из старших, пришлось пострадать, зато никогда не забудутся эти счастливые годы, отданные Христу. Они уже никогда больше не повторятся.
Пусть сегодня отделенные братья покажут хоть одну такую церковь, которая жила бы теперь, в условиях полной свободы, такой полнокровной духовной жизнью! Значит, не все дело было во ВСЕХБ. Дело было в нас самих…
Теперь по существу поставленных вами вопросов. Брошюру «По пути возрождения» я читал и со многим в ней согласен. Но много в ней и тенденциозного. Даже само название брошюры хорошо не продумано и противоречит здравому смыслу. Это название приурочено к дате 13 августа 1961 года, к образованию Инициативной группы, и от этого времени отсчитываются годы следования церквей по пути возрождения. Будто до этого времени церкви не шли по пути возрождения и живой церкви в стране не существовало. Ну, можно еще понять уверовавших после 13 августа 1961 года – у них нет христианского прошлого. А те, кто обратился раньше 1961 года и, притом, в общинах ВСЕХБ, о которых сказано в брошюре: «Там, где начинается ВСЕХБ, там кончается церковь», – они что, тоже все были не возрожденными? Несуразица какая-то…
Допустим, что Узловская церковь и согласится с автором, что до 13 августа 1961 года она была невозрожденной. И то едва ли. А сами братья Совета Церквей, уверовавшие до 1961 года в зарегистрированных общинах? Выходит, они тоже родились в «конченых» церквах и были мертворожденными? Значит, они не переживали радость спасения, не имели Духа Святого, формально вступали в завет с Господом посредством крещения и не испытывали никаких благословений? Мне страшно за верующих, у которых такое прошлое. Не удивительно, что ни в статьях, ни в проповедях, ни в беседах они не вспоминают ничего светлого о своем обращении. Жизнь с Христом началась у них только 13 августа 1961 года.
Но мы пойдем дальше. На стр. 9 брошюры автор задает вопрос: «Откуда появился ныне действующий официальный центр ВСЕХБ? Где закладывались его основы, а главное, кем?» И тут же сам отвечает: «Напрасно мы будем думать, что образование его было порождено решением братьев. Он возник не в результате молитв и братских совещаний. Он был образован органами…»
Помню, как-то шли мы с женой на собрание. Спустились с бугорка и слышим позади себя топот. Оглянулись и увидели бегущего за нами старца. Мы посторонились и пропустили его. А зря – надо было его задержать. Старец пробежал еще шагов десять и упал в снег. Мы подбежали, подняли его и спрашиваем: «Что случилось?» Он, еле отдышавшись, говорит: «Разбежался с бугорка и не мог остановиться. Ноги не слушаются…» Мне кажется, автор этой брошюры тоже разбежался с бугорка и не смог остановиться, его тоже «не слушались» ноги. Может быть, он и в самом деле находился в 1944-м среди братьев в Москве и видел, собирались они или не собирались, молились или все делали без молитвы, когда еще два года до этого создавали из себя Временный Всесоюзный Совет для подготовки всесоюзного совещания 1944 года и объединения на нем обоих союзов? Или автор заглядывал в кабинеты НКВД и подслушивал принимавшиеся там решения? Может, он рылся в спецархивах, как это делал Александр Нежный, и что-то там выискал (никто не понял, правда, что) – не знаю. Но я не могу так утверждать. Во всяком случае, прежде чем ставить на лицо «стынущих от холода и голода заключенных служителей в лагерях военного времени» клеймо отступников и тайных сотрудников НКВД автору нужно было бы иметь к тому более солидные основания, чем слухи и домыслы. Иначе могут пригласить нас на суд истории оскорбленные потомки и потребовать от нас действительные доказательства вины их отцов. Мы уже пережили нечто подобное, когда новые поколения пересматривали сфабрикованные дела и возвращали отцам нашим, да и нам самим добрые имена невинно осужденных.
Может быть, при досрочном освобождении из лагерей военного времени будущие руководители ВСЕХБ все же давали подписку о согласии работать на тех или иных условиях?
– Безусловно, какому бы правительству не хотелось, чтобы в руководстве союзами и церквами стояли не какие-нибудь «проходимцы» с темным прошлым, а надежные в политическом отношении советские люди? Еще шла война, огромные территории страны находились под оккупацией, кругом разруха, голод, народные массы возбуждены. Одна искра, одно неосторожное слово – и может разгореться пламя. С освобождающихся территорий плывет масса разного люда. Они побывали в оккупации, в плену, многие идут в церкви, о чем они будут там проповедовать, чему учить? Все это, естественно, беспокоило власти, им было небезразлично, кто будет стоять у руля в союзах и общинах. Они даже хотели иметь письменные или устные заверения о лояльности руководства союзов по отношению к существующему советскому строю и знать, что союзы не будут заниматься антигосударственной деятельностью, но будут направлять ее в рамках закона о религиозных культах и других законов страны. Такие подписки, возможно, давали братья в лагерях военного времени и на свободе при утверждении их на руководящие должности в системе ВСЕХБ, считая, что лучше маленькая свобода, нежели большая тюрьма. Но эти подписки – совсем другое дело. Не надо путать их с подписками о тайном сотрудничестве с властями и предательством братьев, что смешал в кучу автор брошюры. Он пишет: «Есть только одна легализация общин – это установление прежде доверительных отношений с Советом по делам религии и тайного сотрудничества с КГБ». По его словам, все пресвитеры зарегистрированных общин – тайные сотрудники КГБ, предатели. Чудовищней ничего не придумаешь!
И всё же во ВСЕХБ были такие, которые давали подписку о тайном сотрудничестве с властями и честно «отрабатывали» свой хлеб?
– Безусловно, были. И немало. А где и когда их не было? У Христа были 12 близких друзей и один из них – предатель. Одна двенадцатая часть от целого… И во ВСЕХБ, может быть, был такой же процент иуд. Или больше. В Совете Церквей их было не меньше. Если судить по количеству арестов и судов во ВСЕХБ и Совете Церквей, то в Совете Церквей иуд должно было быть во много раз больше. Во ВСЕХБ предатели на каждом шагу, каждый пресвитер – предатель, а предательств нет. Не знаю, что делала вся эта армия предателей. Ни одного предательства, ни арестов, ни судов. Вот бездельники-то! Только даром хлеб ели!
Хороший хозяин давно повыгонял бы их всех с работы! По крайней мере, в Совете Церквей – ни одного предателя, а предательства на каждом шагу – обыски, аресты и суды. Все законспирированные члены Совета Церквей и благовестники по несколько раз отсидели в тюрьмах. Печатные точки издательства «Христианин» не по одному разу были разгромлены. Даже «святое святых» – архивы с секретными документами Совета Церквей и Совета родственников узников ни один раз сотрудники КГБ мешками грузили на свои машины. Вот это работа! Так кто же предавал их? Неужели руководители ВСЕХБ?
В брошюре говорится о том, что само объединение верующих евангельских христиан и баптистов в 1944 году и присоединение братских меннонитов происходило на условиях, диктуемых НКВД. Что вы скажете по этому поводу?
– Я считаю, что вопрос объединения двух союзов и присоединение к ним братских меннонитов никогда не стоял на повестке дня в НКВД. Их волновал только вопрос разъединения. Ведь в единстве – сила Церкви, а сатана еще не покаялся. Вопрос объединения родился в сердцах детей Божьих еще на съездах 1903-1905 годов. Для того братья изменили и название Союза русских баптистов на наименование Союз евангельских христиан и баптистов. Это нашло свое продолжение в создании в 1919 году Временного Всероссийского общего совета и в проведении в 1920 году объединенного съезда ЕХиБ.
В 1942-1943 годах был как бы восстановлен прежний Временный Всероссийский общий совет по объединению двух союзов, учрежденный еще в 1919 году на съездах этих союзов. Действовал он в обновленном составе, так как кроме старых членов Совета в него вошли и новые работники. Была создана своего рода Инициативная группа, в которую вошли почти все будущие руководители нового Союза евангельских христиан-баптистов, избранные и утвержденные на всесоюзном совещании в октябре 1944 года. Отсюда вытекает ответ на вопрос автора брошюры: откуда появился ВСЕХБ? Кто дал ему полномочия созывать совещания, объединять союзы и руководить ими? Если подходить к этому с юридической стороны, то такого права никто у них и не отнимал. Все они избирались в 20-е годы на ответственные посты на своих съездах, и никто с этих должностей их не снимал. Аресты и суды, которые почти все они испытали, от служения не освобождают. Они только временно приостанавливают руководящие функции служителя. Когда же служителя освобождают из заключения, он имеет приоритет при избрании на дальнейшую руководящую должность. Тем более, что некоторые из них, такие как Я. И. Жидков и И. А. Голяев (Илья Андреевич в 1942 году был еще жив), неоднократно избирались руководителями своих союзов. Поэтому естественно, что после заключения или вынужденного молчания на свободе эти люди имели полное юридическое право (и это было даже их святым долгом) выступать перед правительством с ходатайством от имени разоренных союзов и общин об их восстановлении, пробуждать и объединять верующих в один союз и руководить ими до очередного съезда.