Чтение онлайн

Должно быть точно такое предположенiе о г. Воскобойников сдлалъ г. Арлевъ, потомучто онъ, въ 21 No "Современной Лтописи", взявъ въ разсмотрнiе сейчасъ выписанныя нами положенiя и ршительно не соглашаясь съ ними, коритъ г. Воскобойникова за совершенное незнанiе народа и его быта, чт'o его видимо раздражаетъ и сердитъ. Онъ говоритъ — противъ перваго положенiя:

что "весь нашъ рабочiй классъ мало трудится и дурно выполняетъ свой трудъ"; что "всякiй фабрикантъ можетъ удостоврить, что главная причина дороговизны нашихъ фабричныхъ издлiй заключается въ привычк нашего народа къ праздности и въ дурномъ и недобросовстномъ исполненiи работъ"; что "ни въ одной стран образованнаго и даже полуобразованнаго мiра нтъ столькихъ праздниковъ и прогульныхъ дней, какъ у насъ: к`aкъ же посл этого можно тшить себя пустыми фразами, что нашъ народъ трудолюбивъ? " наконецъ — что "собственно тружениковъ никакъ нельзя искать въ низшихъ классахъ: они находятся только въ образованномъ, но бдномъкласс — преимущественно въ класс чиновниковъ и мелкопомстныхъ дворянъ, длающихся чиновниками, литераторами и пр."

По поводу второго положенiя, о слезахъ, льющихся въ изб и подвал за неимнiемъ рубля, за неполученiемъ вознагражденiя за трудъ, г. Арлевъ восклицаетъ:

"О какомъ народ вы это пишете? Я начинаю думать, что вы не имете никакого понятiя о русскомъ народ; я прихожу къ предположенiямъ, что вы даже и не живете въ Россiи, г. Воскобойниковъ, а пишете въ Париж или Лондон. Мы, живущiе въ Россiи, привыкли встрчать во всхъ отрасляхъ земледльческой и мануфактурной дятельности недостатокъ въ рукахъ, видимъ еще большее увеличенiе требованiя на нихъ при производящихся постройкахъ желзныхъ дорогъ, почти не имемъ теперь выгоды въ городахъ употреблять капиталы на постройки, а въ деревняхъ — на производство хлбопашества; мы платимъ въ степной южной Россiи дороже рубля серебромъ въ день косцу и отъ этого часто продаемъ свой хлбъ съ убыткомъ: а вы увряете насъ, что въ изб и подвал вознагражденiе за трудъ составляетъ событiе!".. "Вы бы обратили вниманiе хоть на нашихъ нищихъ. Существованiе ихъ въ такомъ числ можетъ имть мсто только въ стран, гд трудно умереть съ голоду, и гд, къ несчастiю, нравственное чувство недостаточно развито для того, чтобы многiе, даже и не изъ низшаго класса народа, не предпочитали прошенiе милостыни честному труду. Унасъ нищенство не необходимость, а промыселъ, который очень легко уничтожить при большей дятельности полицiи и заведенiй, устроенныхъ для призрнiя нищихъ и уничтоженiя нищенства."

Наконецъ — противъ послдняго положенiя о невеселомъ смотрнiи на барина крестьянами и ихъ дтьми, г. Арлевъ утверждаетъ слдующее:

"Имя помстья въ одной изъ великороссiйскихъ губернiй, я довольно часто бывалъ въ гостяхъ у своихъ крестьянъ; и во время угощенiя меня чаемъ, блинами и проч., вс ребятишки хозяйскаго семейства бывали здсь же, со мною въ одной изб, и всегда смотрли на меня весело. Также нигд, ни у себя, ни въ другихъ имнiяхъ, я не замчалъ такойнелюбви и страха къ помщикамъ, о какихъ говорится въ стать г. Воскобойникова."

Довольно!.. Господи! чт'o же это? воскликнетъ гоголевскiй "господинъ добродушнаго свойства"; одинъ говоритъ: трудятся; другой — не трудятся; одинъ говоритъ: бдствуютъ, слезы льютъ, вознагражденiя за трудъ не получаютъ; другой — лнятся и праздничаютъ, изъ лности нищенствуютъ, или получаютъ по рублю въ день за косьбу; одинъ говоритъ: хмурятся и смотрятъ невесело; другой: нтъ! смотрятъ весело. Кому же, кому врить?..

Господинъ добродушнаго свойства! удостойте подать намъ руку и поступимте вмст по свойственному намъ съ вами добродушiю, повримте обоимъ понемножку… Вы не бойтесь, что люди, не имющiе нашего мирнаго свойства, но обладающiе другимъ колючимъ свойствомъ — насмшливостью, услышатъ насъ съ вами и засмются. Это ничего! пусть засмются, а мы съ вами не можемъ поступить иначе, потомучто тутъ у обихъ спорящихъ сторонъ есть боле или мене правды, но об стороны немножко погорячились. Подумайте: говорить о всемъ рабочемъ класс, о цломъ народ такой обширной страны, какъ наше отечество, не исключая ни городскаго, ни сельскаго населенiя, и коснувшись такихъ чертъ, какъ трудолюбiе, степень нужды и нищеты, степень любви или нелюбви и страха крестьянина къ барину, — произносить рзкое категорическое сужденiе, ршительный приговоръ, положить общее правило, безъ всякихъ оговорокъ… можно ли это? Положенiя г. Воскобойникова уже давно сложились и сдлались ходячими; онъ повторилъ ихъ подъ влiянiемъ прочтенныхъ книгъ и наблюденiй городской жизни. Г. Арлеву повидимому короче знакомъ сельскiй бытъ можетъ-быть одной извстной мстности, да еще издали знакомъ бытъ фабричный: наблюденiя его сдланы при условiяхъ, теперь составляющихъ недавнее прошедшее, т. е. при существованiи крпостного права. Одинъ пишетъ грустную, безотрадную картину изъ головы; другой какую-то успокоительную идилiю, какой-то жанръ съ какой-то исключительной помщичьей деревни. Повривъ обоимъ живописцамъ въ немногомъ, мы все-таки боле сочувствуемъ грустной картин. Въ ней намъ кажется боле если не правды, то истины. На одну деревню, гд крестьяне распиваютъ чай, задая его блинами, сколько насчитаете вы такихъ, гд приходятъ въ ужасъ, оттого напримръ, что соль вздорожала.

Что нашъ работникъ не такъ дятеленъ и работа его не такъ спора, какъ въ иныхъ-прочихъ образованныхъ странахъ, что нтъ у него той ловкости, той отчетливости въ труд, что наконецъ крпостное состоянiе прiучило его къ труду вялому, неохотному, прiучило стремиться, при всякомъ удобномъ случа, отлынять отъ невольной, нисколько не интересующей его работы, — вдь все это т`aкъ, все это правда. Но эта извстная и несомннная истина неужели даетъ право вовсе отрицать въ нашемъ народ трудолюбiе, говорить, что онъ вообще трудится мало, и что если есть у насъ труженики, то никакъ не въ низшихъ классахъ, а только между чиновниками и мелкопомстными дворянами?.. Послднее даже что-то вовсе странно!.. Прежде нежели осуждать весь народъ за лность, за малость труда, — можно было бы, я думаю, принять въ соображенiе хоть его домашнiй бытъ и соразмрить его вялый трудъ съ условiями, поддерживающими его нравственныя и физическiя силы; припомнить, гд онъ живетъ и чт'o стъ, да сличить это житье напримръ съ житьемъ англiйскаго работника, а потомъ уже и восклицать, что англiйскiй работникъ сдлаетъ противъ троихъ нашихъ. Въ семь не безъ урода, говоритъ пословица. Мы слышали и знаемъ, что есть крестьяне лнивые и есть работящiе, что есть цлыя семьи, цлыя деревни лнивыхъ или излнившихся; но есть также цлыя семьи, цлыя деревни неутомимыхъ работниковъ. За чт'o же тхъ и другихъ мшать безъ разбора въ одну категорiю мало-трудящихся?

Что между дтьми низшихъ классовъ много праздности — правда! Да чмъ же наполнить было ихъ возрастъ до семи, восьми и даже десяти лтъ, т. е. то время, когда еще нтъ физическихъ силъ для сельскаго труда? Грамот ихъ до сихъ поръ не учили, а предоставляли запасаться на свобод этими физическими силами въ бгань и уличныхъ играхъ. Нтъ между дтьми-простолюдинами понятiя о необходимости труда? — Еще бы! Но не говорите противъ того, что они съ-измала прiучаются къ трудностямъ, къ чернот и тяжести труда, которая ихъ потомъ уже пугать не можетъ. Внушать имъ понятiе о необходимости труда, объяснять его значенiе — конечно нужно; но… согласитесь же, что «собачка» и «курочка» тутъ совсмъ не идутъ къ длу. Мы говоримъ о томъ, что этотъ способъ объясненiя совсмъ не въ дух дтей-простолюдиновъ; заговорите съ ними подобными примрами, — они долго будутъ глядть вамъ въ глаза, ничего не понимая, а когда поймутъ, — непремнно засмются, и, чего добраго, еще по свойственной имъ грубости нравовъ, прозовутъ васъ «курочкой». Вотъ и пропали вс ваши внушенiя!..

Слова г. Воскобойникова о подвал съ льющимися слезами конечно даютъ больше понятiе о парижскомъ или лондонскомъ пауперизм, и ужь вовсе нейдутъ къ нашему сельскому быту, т. е. вовсе не характеризуютъ его. А что касается до городскаго, въ особенности столичнаго быта, то… к`aкъ вамъ сказать? Напримръ мы говорили разъ съ одной старушкой, которая, по сохранившемуся у ней умнью и по состоянiю своего здоровья, не можетъ ничего больше длать, кром какъ вязать чулки. На вязаные чулки есть много потребителей, стало быть и работа у ней есть. Вяжетъ она очень проворно, а знаете ли, сколько прiобртаетъ въ день чистой заработки, за исключенiемъ матерiала? — Семь или восемь копекъ серебромъ! Не врите? Извольте сами расчитать. Теперь представьте, что жена чиновника заказала старушк дюжину чулокъ; та исполнила заказъ къ тому дню, на который у ней уже не осталось ни куска пропитанiя, и приноситъ. А заказчица, за часъ предъ тмъ, снесла послднiй рубль на рынокъ и запаслась на него провизiей на два дня, потомучто черезъ два дня мужъ ея получитъ жалованье. Вотъ и проситъ она старушку за деньгами придти черезъ два дня; а старушка вдь не знаетъ, что рубль-то тамъ былъ послднiй, — ей можетъ-быть и не врится. Случай, какъ видите, самый обыкновенный, простой, взятый не изъ парижской или лондонской жизни, а изъ нашей. Тутъ конечно дло обойдется безъ проклятiй, а безъ слезъ-то можетъ-быть и не обойдется, и полученiе рубля едва ли не составитъ событiя.

Приближаемся наконецъ къ самому любопытному и щекотливому пункту спора, къ вопросу: весело ли смотрятъ (правильне — смотрли) крестьянскiя дти на барина, или невесело? Чувствуютъ ли (правильне — чувствовали ли) крестьяне нелюбовь и страхъ къ помщикамъ, или не чувствовали? Мы не имемъ права не врить г. Арлеву, утверждающему, что къ нему крестьяне не питаютъ ни нелюбви, ни страха, и что дти ихъ смотрятъ на него весело. Изъ этого мы прямо заключаемъ, что г. Арлевъ — добрйшiй помщикъ, и намъ очень прiятно узнать это. Если бы теперь кто-нибудь насъ уврилъ, что и вс наши помщики — добрйшiе люди, то мы ужь т`aкъ и знали бы, что г. Воскобойниковъ кругомъ неправъ… Чт`o жь? вдь крепостного права у насъ уже не существуетъ; стало-быть мы говоримъ теперь о прошедшемъ, а о прошедшемъ говорится какъ-то свободне и пряме. Въ чемъ состояло зло крпостного права? — Въ произвол помщичьей власти; въ томъ, что все личное и имущественное благосостоянiе крестьянъ, вся участь ихъ зависла отъ личныхъ свойствъ помщика… Посл этого предоставляемъ г. Арлеву самому сдлать конечный выводъ: можно ли было однимъ примромъ его добрйшей личности опровергать слова г. Воскобойникова; и если послднiй явиться невиннымъ въ незнанiи нкоторыхъ сторонъ нашей дйствительности, то и за г. Арлевымъ не открылась ли небольшая замашка "водить читателей къ Шиллеру на луну", какъ выразился одинъ фельетонистъ въ приведенной нами выше тирад изъ легкаго листка?

Успокойтесь же, господинъ добродушнаго свойства! Можетъ быть и теперь заклятые насмшники будутъ продолжать смяться, и иной даже пожалуй пуститъ ядовитую остроту въ род того, что назоветъ насъ съ вами мировыми посредниками или удостоитъ другимъ еще боле почетнымъ титломъ — пусть! Острота никому не покажется остротою, и никто изъ людей нашего добродушнаго свойства надъ ней не улыбнется, видя ясно, что она есть плодъ одного непреодолимаго, но трудно-исполнимаго желанiя острить. Вдь вы сами видите, что не могли же мы поступить иначе, какъ поврить понемножку обоимъ спорящимъ, и если впали въ роль примирителей или пожалуй мировыхъ посредниковъ, то не потому, чтобы набивались на эту роль, а потому, что самый предметъ вызвалъ насъ на нее. Мы не хотли быть пристрастными ни къ одной сторон, мы хотли примирить… Можетъ, правда, случиться и то, что об стороны останутся недовольны нами; но… и это ничего! Пусть жалуются на насъ высшему литературному начальству, напримръ "Русскому Встнику" или "Отечественнымъ Запискамъ", изъ которыхъ ни тотъ, ни другiя врно не откажутся принять на себя роль губернскаго присутствiя, потомучто это роль важная, удовлетворяющая и честолюбiю и другимъ страстямъ, важнымъ лицамъ свойственнымъ. Только намъ съ вами н'eчего бояться ихъ суда, потомучто мы поступили по совсти.

Г. Арлевъ упомянулъ между прочимъ о нищенств… Надо сказать, что мы еще не привели заключенiя его статьи, гд онъ, изобразивъ недостатки нашего рабочаго класса, указываетъ и на средство къ ихъ исправленiю. Но къ этому заключенiю намъ можетъ быть еще придется обратиться посл; а теперь собственно о нищенств. По мннiю г. Арлева, наше нищенство доказываетъ, что у насъ трудно умереть съ голоду. Это правда:

"Здсь хлба не выпоешь, — выплачешь легче." Удивительно врное и мткое слово! (Не ручаемся только, врно ли привели мы этотъ стихъ изъ идиллiи Гндича: Рыбаки). Теперь только въ Петербург иностранные нищiе кое-какъ прiучили народъ къ подаянiю милостыни за музыку, веселыя псни и акробатическiя штуки… Г. Арлевъ говоритъ, что существованiе нашего нищенства доказываетъ еще недостатокъ развитiя нравственнаго чувства. Можетъ быть; но не знаю, гд больше страдаетъ нравственное чувство — въ выпрашиванiи ли хлба Христа ради, или въ пнь и кривлянь подъ окнами изъ-за мднаго гроша. Кажется это зависитъ отъ сложившагося въ томъ или другомъ народ понятiя; какъ бы-то ни было, но мы признаемся, можетъ-быть по нацiональному чувству, скорй миримся съ откровеннымъ выпрашиваньемъ, нежели съ этимъ кривляньемъ, имющимъ цлью — выпросить. Конечно, съ тмъ или другимъ миришься въ томъ только случа, если видишь дйствительную невозможность труда; а г. Арлевъ говоритъ, что у насъ нищенство не необходимость, а промыселъ, который легко уничтожить. Не слишкомъ ли смло, не слишкомъ ли обще это сказано? Вотъ "Московскiй комитетъ о просящихъ милостыни" публиковалъ отчетъ о его занятiяхъ и дйствiяхъ за 1860 годъ. Въ этомъ отчет есть между прочимъ слдующее свднiе: въ 1860 г. въ вденiе комитета поступило всего 2,490 человкъ; это число раздляется по возрасту такъ: отъ 1 года до 7 лтъ 66 человкъ, отъ 7 до 14-ти лтъ — 34 человка, отъ 14-ти до 50-ти — 550, отъ 50-ти до 60-ти — 1,340, старше 60-ти — 500 человкъ. При этомъ длается замчанiе: "Эта краткая табель показываетъ, что большая часть нищихъ, задержанныхъ въ вденiи комитета, имли такiя лта, когда человкъ встрчаетъ препятствiя къ содержанiю себя трудами, и приводитъ къ тому утшительному убжденiю, что у насъ въ весьма маломъ количеств поражаются нищетой люди, еще не лишонные силъ и здоровья"… Если приведенная табель врна (въ чемъ мы не смемъ сомнваться), то кто же иметъ право утверждать, что наше нищенство — только промыселъ? Это немножко жостко: причины нищеты не такъ легко исчислить и источники нищенства не такъ легко изслдовать, какъ думаетъ г. Арлевъ. Есть, говорятъ, нищенскiя артели, обратившiя сбиранье милостыни въ промыселъ; но нельзя же изъ этого длать общее правило о просящихъ милостыню. Есть у насъ конные барышники, но изъ этого не слдуетъ, что всякiй покупающiй нужную или продающiй ненужную ему лошадь, есть барышникъ… Не утаимъ, что сами мы не дальше какъ на дняхъ слышали такой фактъ: староста въ урочный день сбираетъ народъ на земледльческую или общественную работу; одной женщины не оказывается на лицо. "Гд же Матрена Губанова?" спрашиваетъ староста. Ему отвчаютъ: "въ мiръ ушла. " И староста удовлетворяется, считая причину отсутствiя уважительною и законною. Таково сложившееся въ народ понятiе!.. Но это все-таки не даетъ права заключать о промышленномъ характер всего нашего нищенства: такой характеръ остается за однми нищенскими артелями, существующими разв только въ столицахъ, да въ другихъ немногихъ пунктахъ. Вообще же рдкiй или рдкая пойдетъ въ мiръ изъ такого рабочаго сельскаго общества, гд нтъ дйствительной нищеты, порожденной мстными или временными неблагопрiятными условiями.

Мы говоримъ о нищенскихъ артеляхъ. Слово артель, какъ вы знаете, очень важно для насъ; въ послднее время оно особенно какъ-то часто слышится и наводитъ экономистовъ на многiя мысли. Можетъ-быть оно же приведетъ и къ мрамъ для устраненiя нищеты и нищенства, мрамъ боле кореннымъ и разумнымъ, нежели "б'oльшая дятельность полицiи", на которую возлагаетъ надежды г. Арлевъ, а вмст съ нимъ вроятно и "Русскiй Встникъ", помстившiй статью его. "Духъ ассоцiацiи (говоритъ напримръ одинъ экономистъ) вообще силенъ въ русскомъ народ, чт'o доказывается сохранившимися до сихъ поръ формами экономической ассоцiацiи — артелью и общиной; уцлли также формы гражданской ассоцiацiи — мiрская сходка и громада. Мы думаемъ, что въ возможномъ будущемъ развитiи этихъ народныхъ формъ заключается великое будущее Россiи. Но это развитiе возможно только тогда, когда образованныя сословiя внесутъ въ эти формы просвщенное сознанiе и высшiя цли, сдлавшiяся обязательными вслдствiе самой силы вещей, т. е. современнаго историческаго движенiя. Отсюда для образованныхъ сословiй становится обязательнымъ воспитанiе въ себ духа ассоцiацiи, если онъ утратился вслдствiе долгой разобщенности съ живымъ источникомъ — народомъ. А гд же и воспитать его, какъ не въ единственно-возможной для образованныхъ сословiй форм экономическихъ ассоцiацiй, изъ которыхъ всхъ легче для осуществленiя — ассоцiацiя капиталовъ? Мы крпко убждены, что если члены русскаго общества будутъ слдовать девизу: "плыви, кто можетъ", которому они до сихъ поръ слдовали, то никогда не избавятся отъ того историческаго фатума, который втсняетъ насъ въ мiръ восточный. Въ отреченiи отъ восточной лни и мелкаго эгоизма, въ стремленiи къ общенiю интересовъ духовныхъ и матерiальныхъ, въ солидарномъ ихъ сплоченiи, лежитъ возможность спасенiя отъ тяжкаго кризиснаго времени." (М. Вд. № 132).