Чтение онлайн

"…Все шумло вокругъ насъ, а между тмъ изъ толпы кричатъ: "Ребята! не отдавать его городничему! при немъ деньги есть, откупится!" Затмъ является какой-то господинъ съ золотыми на носу очками, и громко, съ азартомъ, размахивая руками, объявляетъ предъ народомъ, что будтобы я, стоя вмст съ двумя другими лицами на бульвар и смотря на пожаръ, говорилъ: "Дай-богъ побольше такихъ пожаровъ!" И когда нкоторые изъ офицеровъ спросили его, кто можетъ подтвердить его слова, то онъ отвчалъ: "Клянусь своимъ именемъ и честью!" Посл чего народъ, окончательно разсвирпвъ, сталъ кричать: "Отдать его намъ! въ огонь его! Намъ позволено разстрливать поджигателей, разорвать его, и суда намъ не будетъ!.."

Командиръ уланскаго полка полковникъ Баумгартенъ спасъ г. Шишмарева, объявивъ народу, что беретъ его на гаубвахту и не отпуститъ. Народъ поврилъ полковнику. Расказавъ объ этомъ, г. Шишмаревъ продолжаетъ:

"…Немедленно по прибытiи нашемъ на гаубвахту опять является господинъ съ очками, начинаетъ уврять всхъ въ томъ, что онъ хорошо понимаетъ къ какому роду людей я принадлежу; беретъ изъ моего бумажника разныя мелочи, какъ-то: два билета "невскаго легкаго пароходства", списокъ фамилiямъ моихъ знакомыхъ, въ коемъ завернуты были визитные билеты; во всемъ этомъ находитъ онъ явныя противъ меня улики и говоритъ офицерамъ: "Господа! я не понимаю, какъ можно еще сомнваться въ томъ, чт'o это за человкъ? Прочтите вотъ этотъ списокъ: все польскiя фамилiи (изъ тридцати фамилiй нкоторыя оканчивались на скiй ивичъ!). Наконецъ слогъ его — разв не слогъ Долгорукова?" и не слушая моихъ объясненiй, продолжалъ ораторствовать въ этомъ же род, пока не пригласили его удалиться. Тутъ я узналъ, что этотъ безумный уличитель, произнесшiй назадъ тому часъ страшное противъ меня лжесвидтельство, вслдствiе коего я едва не былъ разорванъ на куски, этотъ господинъ, видимо жаждавшiй кроваваго зрлища, есть колежскiй секретарь Владимiръ Вавулинъ, служащiй секретаремъ при мировомъ създ и у предводителя дворянства новоторжскаго узда."

Итакъ героемъ торжковской трагедiи 18 iюня является не г. Шишмаревъ, а г. Владимiръ Вавулинъ, потомучто онъ-то именно рисуется здсь, въ зарев пожара, настоящимъ трагическимъ образомъ. Посмотрите: должность секретаря при мировомъ създ и лжесвидтельство предъ разъяреннымъ народомъ, золотыя очки на носу и жажда крови въ душ!.. Какiя страшныя черты!.. Говоря серьозно: что испуганный и взволнованный пожаромъ народъ пришолъ въ ярость и изступленiе, заслышавъ роковое слово "поджигатель", — тутъ еще нечему дивиться; но г. Вавулинъ, берущiйся опредлить свойства человка по слогу, и въ тоже время всми силами старающiйся отдать этого человка на растерзанiе, это… страшное помшательство, произведенное можетъ-быть дикою пожарною молвою, сорвавшеюся съ многорчивыхъ газетныхъ столбцовъ и разросшеюся въ мильонахъ устъ до чудовищныхъ размровъ!.. Другое названiе и другое значенiе дать этому явленiю мы не беремся.

А вотъ еще расказъ (см. "Совр. Слово" № 45) на ту-же тему, не такой страшный, но зато немене, если не боле оригинальный. Г. М. Шемановскому вздумалось ныншнимъ лтомъ спуститься по Волг въ качеств любопытствующаго путешественника, съ цлью познакомиться съ бытомъ приволжскихъ жителей. Достигнувъ низовыхъ странъ, вышелъ онъ 1 iюля въ Вольск (саратовской губернiи); это было, какъ кажется, посл полудня; улицы были пусты, окна домовъ закрыты. "Жители спятъ таперича", объяснили г. Шемановскому, и онъ сталъ ждать вечера. Вечеромъ публика показалась на улицахъ; вышелъ на улицу и г. Шемановскiй. Часовъ въ девять или десять подошолъ къ нему старикъ купецъ съ низкимъ поклономъ и привтствiемъ: "Здравствуйте, ваше превосходительство!" Г. Шемановскому пришло въ голову, что отъ старика можно узнать много интересныхъ мстныхъ свднiй…

"Я началъ разговоръ съ старикомъ — говоритъ онъ — и постарался удовлетворить его любопытству относительно моей личности, цли прiзда и пр. Но къ моему удивленiю, купецъ въ какой-то странной ажитацiи не давалъ вры ни одному моему слову; онъ разливался въ монологахъ по поводу петербургскихъ пожаровъ, сопоставлялъ дворянъ и крпостныхъ людей, высказывалъ съ экзальтацiей чувства патрiотизма и постоянно прибавлялъ, что онъ видитъ насквозь меня. Такое неожиданное сближенiе моей личности съ пожарами и въ такое время всеобщихъ тревогъ конечно озадачило меня. На вс мои увренiя, что его патрiотическiя чувства прекрасны, что они совершенно согласны съ чувствомъ всхъ русскихъ, купецъ продолжалъ твердить одно и тоже, прибавляя многозначительно, что мы-де газеты почитываемъ, что ужь слухи носятся, что и здсь начнутся пожары, но что если загорится Вольскъ, то ужь извини… Дале слдовали жесты съ поясненiями неудобными для печати…"

Г. Шемановскiй шолъ, шолъ съ нимъ и купецъ; разговоръ происходилъ громко; кучки народа слушали ихъ; услышалъ изъ окна дома, мимо котораго они проходили, и какой-то господинъ съ усами, оказавшiйся генераломъ. Послднiй, высунувшись, спросилъ, о чемъ говорятъ. Купецъ понесъ чепуху о пожарахъ; генералъ разсердился и веллъ разойтись; купецъ повернулся посолдатски и исчезъ. Минутъ черезъ десять г. Шемановскiй, идя своей дорогой, видитъ въ вечернемъ сумерк приближающуюся къ нему фигуру… Опять купецъ! Тже поклоны и тоже привтствiе, потомъ — тотъ же разговоръ о пожарахъ. Г. Шемановскiй теряетъ терпнiе и грозитъ купцу полицiей. Купецъ труситъ, извиняется и приглашаетъ г. Шемановскаго къ себ чайку выпить. Тотъ согласился, пошли. Дорогой купецъ повелъ рчь о томъ, какъ жена его наставитъ самоваръ и подастъ водки…

"Я замтилъ, — говоритъ г. Шемановскiй, — что чайку пожалуй выпью, а водки пить не буду.

"— Такъ прощайте, я далеко живу! отвтилъ купецъ неожиданно и повернулъ въ сторону. — О-охъ! застоналъ онъ на всю улицу: — чуетъ мое сердце — быть горю, быть великому горю! чуетъ оно, чуетъ, чуетъ — никогда не обманываетъ…"

Знаете ли какое впечатлнiе производитъ расказъ г. Шемановскаго? Читая его, невольно забгаешь впередъ съ темной догадкой, что подъ конецъ откроется, что г. Шемановскiй, по примру жителей Вольска, уснулъ въ ожиданiи вечера и все это видлъ восн. Этотъ старикъ такъ похожъ на т призраки, которые преслдуютъ иногда человка, уснувшаго подъ влiянiемъ сильныхъ впечатлнiй. Вы спите и видите какую-нибудь фантастическую фигуру, которая слдуетъ за вами всюду по пятамъ, подходитъ къ вамъ съ ужимками, кривляется, кланяется, называетъ васъ превосходительствомъ, говоритъ что-то о пожарахъ. Вы употребляете необыкновенныя усилiя, чтобы уйти отъ неотвязнаго спутника, и никакъ не можете: бжите въ лсъ — а онъ прошмыгнулъ впередъ и качается на втк, мимо которой лежитъ ваша тропинка; очутились у рки — онъ кувыркается по волнамъ; вы въ своемъ кабинет — онъ лзетъ изъ вашей чернильницы, кланяется и кричитъ: "ваше превосходительство"; вы бросаетесь наконецъ къ постели — а онъ ужь сидитъ на подушк, поджавъ ноги, киваетъ и лепечетъ про пожары. И продолжается мучительный сонъ до тхъ поръ, пока вы не броситесь въ ярости на воображаемаго врага и не проснетесь, взволнованные и потрясенные… Мы думали, что и съ г. Шемановскимъ случилось что-нибудь подобное; однако нтъ! Оказывается, что расказанное имъ было на яву… Чудныя право дла длаются въ наше время!

Почему-то вслдъ за этимъ, какъ-будто для избжанiя преслдованiй полуфантастическаго старичка, намъ хочется обратиться къ помщенному въ "Журнал министерства народнаго просвщенiя" отчету казанскаго учебнаго округа за 1861 годъ. Тамъ между прочимъ сказано, что "приливъ учащихся въ нкоторыя гимназiи такъ силенъ, что вторая казанская и пензенская даже не могутъ принимать боле учащихся". Жаль, что не сказано того же о саратовской гимназiи, въ которой, при осмотр ея попечителемъ округа, найдено одно неблагопрiятное обстоятельство: отчетъ говоритъ, что "въ саратовской гимназiи составъ преподавателей хорошъ, но нтъ согласiя между ими и директоромъ". Зато самарская гимназiя, какъ оказалось по такому же осмотру, "имя въ своемъ штат дятелей на педагогическомъ поприщ, удовлетворяющихъ требованiямъ заведенiя, иметъ преимущество предъ прочими заведенiями. Этому преимуществу много способствуютъ: рацiональное преподаванiе, вполн приспособленное къ понятiямъ учениковъ каждаго класса, также полное согласiе между всми членами совта, начиная съ директора и инспектора, а увренность, что всякое мннiе будетъ выслушано съ сочувствiемъ и при случа не останется безъ примненiя, еще боле усиливаетъ дятельность преподавателей." Число учащихся во всхъ учебныхъ заведенiяхъ казанскаго округа (кром университета) въ 1861 году было 18,213, въ томъ числ 15,140 мужескаго и 3,073 женскаго пола. Заключенiе изъ этихъ цифръ могутъ выводить сами читатели.

Любопытенъ показался намъ другой отчетъ — нижегородской общественной библiотеки. Въ ней новыхъ книгъ по разнымъ отраслямъ знанiй шестьсотъ томовъ, да въ библiотек С. П. Меленина, соединенной съ общественной библiотекою, 8,777 книгъ прежнихъ изданiй. Кром того 113 сборниковъ и альманаховъ, 229 журналовъ, 9 газетъ, 12 еженедльныхъ изданiй. Въ 1862 году выписываетъ библiотека: мсячныхъ журналовъ 34, недльныхъ 14, газетъ 17. Въ первый годъ существованiя библiотеки, за который отдаетъ она теперь отчетъ, было въ ней постителей всего 20,134 человка, чт'o составляетъ среднимъ числомъ по 56 въ день. Это число постителей распредляется по званiямъ и состоянiямъ такъ: первое мсто занимаютъ воспитанники семинарiи: ихъ было 6,419; потомъ — чиновниковъ 3,313, воспитанниковъ гимназiи и института 2,851, дворянъ 2,298, купцовъ и мщанъ 2,220, офицеровъ 1,074, студентовъ 614, дамъ 523, духовенства 230, воинскихъ нижнихъ чиновъ 219, учениковъ военнаго училища 203, крестьянъ 170.

Дале необходимо поименовать авторовъ, наиболе требовавшихся, располагая по нисходящему числу требованiй. Вотъ они: Блинскiй, Дюма, Некрасовъ, Поль-де-Кокъ, Шиллеръ, Кольцовъ, Гончаровъ, Диккенсъ, Тургеневъ (особо "Дворянское гнздо" и особо — вообще сочиненiя), Вальтеръ-Скоттъ, Пушкинъ, Теккерей, Гоголь.

Какого же званiя люди какихъ авторовъ преимущественно придерживались? Воспитанники семинарiи больше всего читали Блинскаго, потомъ Некрасова, Шиллера, Пушкина, Гоголя, Кольцова, Диккенса, Теккерея. Воспитанники гимназiи и института преимущественно требовали: Дюма, Поль-де-Кока, "Дворянское гнздо" Тургенева, Вальтеръ-Скотта. Дворяне читали Гончарова и сочиненiя Тургенева.

На означенныхъ цифрахъ и именахъ читатели также сами могутъ строить соображенiя по собственному усмотрнiю. Между тмъ насъ они увлекаютъ къ мысли о судьбахъ нашего учащагося сословiя, о предстоящихъ у насъ измненiяхъ и улучшенiяхъ въ дл народнаго образованiя и просвщенiя. Задумываясь надъ этимъ предметомъ, предметомъ сердечныхъ заботъ каждаго современнаго русскаго человка, мы не можемъ на этотъ разъ не указать на… 232 No «Иллюстрацiи». Обозрвая внутреннiя событiя, «Иллюстрацiя» (или ея обозрватель) останавливается на томъ извстiи, что составленный въ начал ныншняго года проектъ новаго университетскаго устава, а также и вс замчанiя на него, полученныя отъ университетскихъ совтовъ и постороннихъ лицъ, переданы для разсмотрнiя ихъ и составленiя окончательной редакцiи проекта въ ученый комитетъ, которому предоставлено также право приглашать къ участiю въ настоящемъ труд и постороннихъ лицъ; что комитетъ, по сообщаемымъ въ газетахъ свднiямъ, приступилъ уже къ длу, принявъ для своихъ занятiй порядокъ нсколько сходный съ тмъ, который употреблялся редакцiонными комиссiями по крестьянскому длу, а именно: весь трудъ раздленъ на вопросы; обработка каждаго вопроса поручена отдльному лицу и должна состоять въ историческомъ обозрнiи вопроса, въ приведенiи и оцнк всхъ полученныхъ по тому предмету мннiй и наконецъ — въ общемъ вывод. Все это въ вид доклада должно быть представлено общему собранiю комитета, который присовокупляетъ сво мннiе и ршенiе. Затмъ, по обсужденiи отдльныхъ вопросовъ и на основанiи тхъ началъ, которыя выработаются этимъ путемъ, составлена будетъ и окончательная редакцiя проекта университетскаго устава.