Чтение онлайн

Действительно, многие помнят волну насилия, поднявшуюся в перестроечные годы, и связанное с ней понятие «любер». Люберами сперва называли себя громилы-культуристы из подмосковного города Люберцы, поставившие непростую задачу — стереть всю «неформальную нечисть» (металлистов, панков, брейкеров, хиппи, рокеров, фанатов) с лица советской земли. Позже люберами стали для общественного мнения их боевые товарищи из Долгопрудного, Казани и Набережных Челнов, чем любера были весьма недовольны. Все они носили определенную униформу: широкие полосатые или клетчатые брюки, пролетарские кепки, кожаные куртки со значком Ленина на воротнике. Самой обычной практикой стали регулярные «приезды» люберов, «Казани» или «Челнов» в столицу. Причем о прибытии заранее информировались представители неформалов, чтобы успели собрать силы и оказали достойное сопротивление. «Казань приехала!» — подобный клич проносился по всем московским тусовочным местам, и каждый панк или металлист, способный держать «розочку» от бутылки или деревянный дрын, отправлялся на заранее обозначенное поле битвы.

Тем, кому в то время было от 12 до 20 лет, хорошо помнят побоища, происходившие на Арбате, площади Маяковского, улице Горького, Пушкинской площади, на Казанском вокзале. Кардинально изменились «правила игры» по сравнению с «благородными 50-ми». Все научились махать ногами, подобно героям видеофильмов, стали добивать лежачих, бить по паху, использовать опасные бритвы.

События конца 80-х отражены даже в кино; известная драма Валерия Рыбарева «Меня зовут Арлекино», вышедшая в 1988 году на «Беларусьфильме», рассказывает о банде подростков из небольшого поселка, воюющих с неформалами.

80-е годы… Я в эти годы только родился (в 1980 году) и мало чего помню на эту тему… а времена были веселые… Жизнь молодежи того времени хорошо описывается в книгах Владимира Козлова — «Гопники» и «Школа». В «Гопниках» действие происходит во время перестройки и первого появления гласности.

Вот как описывает типичное столкновение тех лет В. Козлов в повести «Гопники»:

«Приехали. Всей толпой вываливаем из троллейбуса и идем к клубу. На площади перед клубом уже стоит какая-то "банда" — человек пятьдесят.

— Это ленинцы, — говорит Обезьяна. — Готовьтесь. Будем пиздиться.

Мы идем прямо на них и орем: "Ну что, готовьтесь", "Счас вам пиздец", "Ленинцы-хуенинцы".

Когда подходим близко, начинается мочилово. Мне кто-то бьет ногой по почкам, я падаю и получаю еще раз — но несильно — по спине. Вскакиваю на ноги и начинаю махаться с каким-то маленьким толстым "ленинцем". Рядом Вэк ногами добивает другого "ленинца" — его сбил с ног Цыган. На Клока напали сразу двое, и он отмахивается от них.

— Менты! — кричит кто-то. Визжит сирена.

— Все, мир! Стелим ментов! — кричит Обезьяна.

— Хорошо, ладно! — говорит высокий здоровый пацан-»ленинец», их «основа».

Менты выскакивают из «бобика». Один орет:

— Ну-ка, быстро разойтись, что такое?

— Сзади заходите! Окружаем ментов! — кричит Обезьяна.

К "бобику" со всех сторон бегут пацаны. Мент тянется к кобуре, потом убирает руку и лезет обратно в машину. За дверь уже схватились, не давая ему ее закрыть.

— Заводи, еб твою мать! — кричит мент. — А ты вызывай подкрепление!

Водитель пытается завестись. Дверь отламывается, и руки тянутся к менту. Он выхватывает пистолет и направляет на нас.

— Назад, блядь, пидарасы. Убью, на хуй!

— Ни хуя себе, а я думал, у него там тряпки, — говорит Цыган. Видно, что он на самом деле удивлен.

Толпа отступает.

— Заводи ты, еб твою мать!

«Бобик» заводится, но ехать некуда — со всех сторон машину окружает толпа пацанов. «Ленинцы» перемешались в ней с нашими — «рабочими».

— Бей им окна, блядь! — орет Обезьяна.

— Я тебе разобью счас. Хуярь по толпе, дави их, на хуй! — говорит мент водиле.

«Бобик» трогается. Несколько человек выскакивают прямо из-под колес. Со всех сторон по машине молотят кулаками и ногами, стекло в боковой двери разбивается.

— Вам пиздец! — кричит мент. Мы хохочем. Машина вырывается из толпы, несколько человек бегут за ней.

— Ладно, до следующего раза, — говорит «ленинский» основа Обезьяне.

— До следующего.»

Свидетельства очевидца:

«В начале и середине 80-х годов очень распространены были драки район на район. Такой мелкотравчатый шовинизм. Каждый район имел свое обозначение, например, соседний с моим носил название "Три банана"(там находилась школа № 222), рядом пятиугольником стояли пять домов, образовывающих "Пентагон", у кинотеатра "Волга" жили "волгари" а наш район почему-то назывался "Израиль" (мне никто так и не смог объяснить, почему).

И вот мы ходили толпами на чужие территории бить местных, а они наносили ответные визиты нам. Время от времени "забивались стрелки" на небольших площадках (конечных остановках автобусов) или на близлежащих стадионах. К этим экшнам серьезно готовились, несли с собою металлические пруты, палки с гвоздями, велосипедные цепи. Побоища были скоротечными и очень жестокими, случались жертвы и покалеченные.

Отчего и для чего дрались — никто не знал, просто это были выход энергии и агрессии, добыча адреналина в процессе спокойной и размеренной жизни. Отсюда же и массовые драки на дискотеках… Теперь такого уже практически нет, да и хорошо…

А совсем маленькие и отмороженные гопники забавлялись киданием камней в окна проходящих мимо поездов и электричек, норовя попасть в сидящих людей. Более страшной модификацией было использование летом длинного гибкого прута, которым чиркали по вагону на уровне открытых в жару окон. Стоящие у окна люди получали сильный удар хлыстом в лицо, некоторые лишались глаз…

Это жутковатое развлечение продержалось до конца 80-х и даже кое-где до нашего времени. На улицах тусовалась шпана, которая не особо стремилась заниматься чем-то полезным, которой неинтересны были всякие секции и которая проживала в удаленных районах, откуда не доехать было до цивилизации.

А значит — ночные пьянки на детских площадках, посиделки с гитарами у подъездов. Кто-то оборудовал под «штабы» подвалы и чердаки: тогда на подъездах повсеместно не было стальных дверей, войти можно было куда угодно. Да и многие подвалы стояли открытыми, а на крыши вообще выходы почти везде были свободными. Вот пацаны и навешивали свои замки на двери, а внутри обустраивали кто чего хотел — кто блатхату, кто качалку.

В подвалах бухали, трахались, тусовались… В общем, это было что-то среднее между клубом по интересам и блатной малиной. Кстати, когда в 83–84-м пацанва начала приседать на нюханье клея, множество подвалов разбомбили бдительные родители, и движуха стала затихать.