Чтение онлайн

2 июня 2002 г. в Москве, на Халтуринской улице, пять скинхедов напали на Стефана Розова, совладельца издательства «Гилея». С. Розов получил множественные ушибы и тяжелое сотрясение мозга. Интересно, что нападение произошло сразу после того, как на московский книжный рынок поступила выпущенная «Гилеей» книга субкомандан-те Маркоса — «отца» движения «антиглобалистов» (а «антиглобалистов» наци-скины ненавидят так же, как рэпперов).

июня 2002 г. скины избили в центре Москвы пятерых японцев и китайца — участников Международного конкурса им. П.И. Чайковского, причем одному сломали руку. Замолчать столь скандальный инцидент оказалось невозможно, но освещение его в СМИ было более чем скромным (хотя за всю историю проведения конкурсов им. Чайковского это первый такой случай).

В тот же день на станции метро «Тверская» скинхеды напали на гражданина США индийского происхождения Сина Рудру и на гражданина КНР Ван Лисиня. Китаец был избит так серьезно, что его пришлось доставить в Институт им. Склифо-совского.

В тот же день 20 скинхедов напали на вьетнамское общежитие в московском районе Капотня. Нападавшие выбили стекла и двери на первом этаже общежития и разбежались при появлении милицейской патрульной машины.

июня 2002 г. в Москве на станции метро «Проспект Мира» два скинхеда избили 27-летнего гражданина Судана Абдуллу Абдуазима. В тот же день на станции метро «Новые Черемушки» 17-летний учащийся ПТУ напал на 27-летнего Анатолия Кима, этнического корейца, а на станции метро «Ясенево» неизвестные избили 26-летнего Сулеймана Ахмадова, которого пришлось доставить в больницу.

По моему мнению, появление многих подобных случаев жестоких расправ над иностранцами со стороны радикально настроенных групп молодежи, разделяющих националистические и нацистские идеи, можно объяснить. Это было во многом предопределено непродуманной миграционной политикой властей, допустившей огромное количество незаконных мигрантов в столицу, что и создало социальную напряженность.

До начала массовой драки часть бритоголовых идет в разведку. Несколько «молодых» и нейтрально одетых скин-хэдов просачиваются к месту предполагаемого «сражения» и разведывают обстановку.

При массовой драке бритоголовые выпускают вперед несколько человек, одетых по всем правилам. Именно на них обычно нападают противники бритоголовых, радуясь их малочисленности. В это время основная масса «зашифрованных» — т. е. нейтрально одетых скинхедов, окружает противника и по сигналу внезапно нападает.

В открытой драке «стенка на стенку» скины собираются в т. н. «клин». В первых рядах идут крепыши «ветераны» — взрослые, физически развитые «бойцы». Они вклиниваются в толпу противника и буквально проламывают его ряды. В середине и по бокам находятся средние по возрасту и по силе. Наиболее слабые и молодые скины находятся в конце «клина»; разделяясь на мелкие группы, они добивают ослабленного противника.

Перед открытой дракой противника могут обкидать камнями или пустыми бутылками. Часто для увеличения своей силы обе противоборствующие стороны используют подручные предметы — армейские ремни с пряжками, ножи и арматурные прутья.

Иногда несколько бригад бритоголовых (либо одна большая), заранее спланировав свои действия, плотной толпой врубаются на территорию рынка, общежития и т. п., громя и сшибая с ног всех «не белых», кто попадается на пути. Главное преимущество погрома заключается в скорости. Проведение всех костоломных действий занимает не больше 2–4 минут. После проведения погрома бритоголовые быстро рассредоточиваются, разбиваясь на мелкие группки, каждая из которых выбирает свой путь отхода с места проведения «боевой» акции.

Вот пример подобного погрома из все той же книги Дмитрия Нестерова:

Воскресенье. Отсчет начался.

…Квас с тремя бойцами из Ржевской бригады встретился в условленном месте. Он придирчиво осмотрел их внешний вид, проверил наличие перчаток. Нормально, пойдет. Квас спошлил насчет того, что они, дескать, перчатки в трусы засунули, и сплюнул. — Ладно, пошли…

Компания вышла из метро и углубилась во дворы. У метро со скучающим видом стояли Бабе и еще четверо, с бутылками безалкогольного «Сокола» в руках. В первом же дворе они наткнулись на сидящих на лавочке Слона с Нестором, еще с двумя парнями и четырьмя девушками. Они улыбнулись друг другу. «Ага, — зарадовался Квас. — Начинается!»

Расхлябанной походкой четверка подошла к заветной помойке. Темнеть еще не начинало, но день уже явно умирал. Пока три бойца с беспечным видом встали у помойки и трепались, Квас, сделав вид, будто зашел отлить, пошарил в их тайничке. Там ничего не было.

— Ну как? — спросили его.

— Суки, блядь! Нет там ни хера. Пошли, может, Ржевский забрал.

В подъезде, где встречались все, уже заседали Иван со своей троицей. За трубой мусоропровода были припрятаны инструменты.

— О, здорово! А я, блядь, думал — спиздил кто-то наш инструмент. Я надеюсь, ты пальцами-то не лапал сумку?

Ржевский фыркнул.

Квас надел перчатки, вынул откуда-то из одежды припрятанный нож, запакованный в пакетик, и положил его к остальному инструменту,

— Стерильно? — спросили его.

— Базаришь?! Ну все, — сказал Квас, закуривая. — Темнеть только-только начало. Сколько там время?.. Точные они у тебя? Ну, еще полчаса… Закуривайте, минут через двадцать пойдем…

Ржевский извлек оттуда же, из-за мусоропровода, целлофановый пакет, аккуратно достал бутылку какого-то дешевого пойла и восемь стаканчиков.

— Во, для маскировки! Типа, сидим здесь, бухаем…

Минуты в молчании тянулись тоскливо, долго. Окурки

кидали в распахнутое хайло мусоропровода. Все были угрюмы, каждый обдумывал что-то свое, дорогое, щемящее, чем делиться ни с кем не хотел.

— Боитесь? — спросил Квас, выливая треть бутылки на

пол.

— Не… Нет… Ни хуя… Не-а… — ответили в разнобой.

— Ну и правильно — чего бояться, всё пучком. Ладно, время — пошли.

Оставив бутылку и стаканчики, тихо вышли из подъезда восемь человек. На улице уже клубился полумрак, и до общей встречи осталось девять минут. Все знали, как идти, и Квас уверенно вывел своих к месту общего сбора. Все уже были там, сидели по подъездам. Под козырьком одного из них стоял Роммель с тремя командирами. С ним было два волосатика в удотском — художники. Квас подошел и они молча перездоровались.

— А чего тут так ссаньем пахнет?

— Да косые сюда ссать всю дорогу бегают. Мы пока тут стояли, две тетки возмущались — типа, косые им весь двор зассали.

— Суки…

— Разведка говорит, там два каких-то бычка в тачке сидят.

— Может, мусора в штатском?

— Я знаю, что ли? Хрен их знает… Подождем.

— Подождем-то подождем, но хрен ли тут долго отсвечивать, еще какая-нибудь сволочь в ментовку стукнет!

— Квас, успокойся. Сейчас разведка придет — посмотрим.

Разведка появилась — и Квас ее сразу узнал.

— Ба-а! Да это ж знакомые мне лица! Ксю-ю-юша! Какими судьбами!

— О, привет! Живой!

— Косых порежем мы — и я у ваших ног! Ты с кем?

— Ни с кем… Сейчас расскажу и домой поеду…

— Ну нет, домой ты, конечно, сейчас никуда не поедешь… Ладно, давай, чего там?

— Ну, я, значит, пришла туда…

— Короче! — резко сказал Роммель и выругался тихо. — Не с подружкой про дискотеку треплешься! Быки в машине? Сколько косых? Чего делают?