Насилие. ру
Шрифт:
4. Футбольные хулиганы
Выходим из метро и группируемся в моб. Нас много, сегодня мы мутим общаком. Состав на состав и будь что будет. Идем плотной массой сквозь зеленые дворы, мимо пустынного сквера, обнесенного невысоким чугунным заборчиком, по окраине паркового массива на юге Москвы. Шрам от рваной раны на левом плече. Поло Pringle. Татуировка на кисти у соседа справа — гордый профиль нашего тотемного животного. Заасфальтированный с непонятными целями огромный пустырь, на нем много людей. Темная гудящая масса. Мы на ходу стягиваем футболки. По торсу. Группируемся плотнее, я и несколько наших парней стоим на левом фланге в первом ряду. Колбасит просто дико. Идем. Сейчас увидим, кто чего стоит. Они идут навстречу. Держат ряды. Искореженная морда старого фонарного столба на незнакомой улице за спиной. Мы играем в войну, как и бесчисленные поколения предков до нас. Игра, в которой смысла больше, чем в километрах стеллажей с томами в старых библиотеках. Она еще совсем юная — эта наша война. Дрожь появляется неожиданно. Мы утопаем в ожидании уже неизбежного, как пехотный взвод утопает в огне пулеметов. Но идем. Отступить нельзя, невозможно.
Не для таких, как мы.
Небо темнеет, закат бросает красноватый оттенок на нас. Идем и с каждым шагом замедляем шаги. Полное молчание. 20 метров до них, и я вижу каждое лицо напротив, смотрю в глаза человека напротив меня, нервы натянуты на пределе, была бы эта связь и напряжение осязаемы — между нами можно было бы ходить по этому чувству, как по канату. По коже стекают холодные струйки, пот выделяется сразу холодным… Шаги все меньше, даже не шаги уже — шажки. Сейчас кто-то сорвется, каждая секунда невыносима. Это всегда одинаково. Первый момент ужасен, но переживший его не забудет уже никогда и будет вспоминать как ничто другое в жизни, как лучшее воспоминание и переживание. Словно скоростной поезд свинтился на ходу с рельс и врубился в величественное здание городской администрации. Кровь и шум. Суета прохожих, и вой мусорских машин… Это музыка в наших ушах. Я сам не понял, как сорвался… через секунду за мной сорвались ВСЕ.
… кровь кипит… уши заложило… внутри больше нет ничего.
Когда я ударил, депрессия покинула меня окончательно». LightSmoke (Дым) «To be out of spirits»
«Если кто-то громко плачет — довыебывался значит…» (козырная присказка лидера одной известной фанатской группировки)
«Фанатик ходит, как лунатик, по краю пропасти, не ведая ни страха, ни сомнений»
(Илья Шевелев).
«Без фанатизма ничего не добьешься»
«Высшая форма настроенности — фанатизм»
«Меня сожгут, но это лишь эпизод. Мы продолжим нашу дискуссию в вечности»
«Самое непростительное в фанатике — это его искренность»
«Фанатизм — отрешенность от всего ради одного»
«Фанатизм во имя порядка готов внести анархию»
«Фанатик — религиозно продвинутый… дальше любви к ближнему»
«Фанатик: любой человек, который с жаром говорит о вещах, нам безразличных»
«Фанатик: человек, который делает то, что, по его мнению, делал бы Господь Бог, если бы знал все обстоятельства дела»
«Фанатики — это люди, которые интенсивнее умирают, чем живут»
«Фанатики красочны, а человечеству приятнее видеть жесты, нежели выслушивать доводы»
Фанатизм как явление — плохо или хорошо?
Фанатизм фанатизму рознь, надо понять это, как и то, что стать и быть фаном способен не каждый.
Это не хорошо и не плохо, просто это есть и надо уметь принимать людей такими, какие они есть; конфликты с такими людьми бесполезны и глупы, а с годами и люди сами изменятся. Зато не факт, что вы сами когда-нибудь не станете фанатом чего-нибудь… и тогда людям будет тяжело иногда уже с вами…
Первые беспорядки на футболе в СССР случились в 50-х годах. Это интересный исторический экскурс в те времена, когда еще не шла речь про организованные фанатские банды.
«В июне 2007-го уйдет в небытие стадион имени С. М. Кирова — немой свидетель народного бунта, который 50 лет назад произошел на его территории.
Свидетелями массовой драки с участием зрителей, милиции и войск после матча «Зенит» — «Торпедо» были десятки тысяч человек, однако газета «Ленинградская правда» 3 июня 1957 года сообщила лишь о «скандале», устроенном «группой хулиганов».
Из приговора городского суда: «За 5–10 минут до конца игры с трибуны на поле стадиона выбежал находившийся в нетрезвом состоянии подсудимый Каюков, который снял с себя пиджак, стал нецензурно ругать вратаря Фары-кина и пытался встать на ворота.
Фарыкин стоял в северных воротах. После пятого пропущенного гола его самодеятельный партнер Василий Каюков спустился с трибуны, очень спокойно положил пиджак на скамеечку, стоявшую за воротами, подошел к голкиперу и похлопал его по плечу. Дай, дескать, я вместо тебя тут побуду. Трибуны рассмеялись, игроки — тоже.
«Я решил, что это розыгрыш, — вспоминал Царицын. — Мы находились на половине поля «Торпедо», судья дал свисток. Но потом подбежали милиционеры и начали выкручивать руки человеку в рубашке».
Милиция перестаралась
Беспорядки подогревались не самым теплым отношением горожан к милиции. Со смерти Сталина прошло всего четыре года, репрессированные только покидали лагеря, и ни у этих людей, ни у их родственников любить милицейские погоны не было оснований.
«Конечно, этот человек (пытавшийся заменить вратаря) заслуживал наказания, — говорил присутствовавший на матче Валентин Семенов, — но так, как милиционеры, делать было нельзя». Зрители, сидевшие вблизи, даже слышали, как Каюков вскрикнул. И продолжал кричать, пока его, пригибая к земле, неспешно вели вдоль трибун в пикет к южному тоннелю стадиона. По пути Каюкову разбили в кровь лицо о бетонный поребрик, отделявший беговую дорожку от трибун. На возгласы «Эй, что с человеком делаете!» послышалось: «Сейчас и тебя туда же отведем!». Это оказалось последней каплей.
Неприязнь населения к правоохранительным органам и стихийный ответ на беспредел существовали во все времена, большинство массовых драк с милицией на российских стадионах происходило по той же причине — чересчур грубое отношение к людям.
Первые ряды скамеек тогда еще не занимали военнослужащие. Милиции на стадионе было мало, и прорваться на поле не составляло труда. Равно как и раздобыть «оружие пролетариата» — на ряде секторов велась замена асфальта. С трибун полетели камни и бутылки, народ рванул на поле.
Водка, пиво и другие горячительные напитки продавались тогда совершенно свободно, их можно было приносить и распивать, усевшись на газетку, покупать в стадионном киоске и даже брать с собой на трибуну. Так что пьяных было очень много. Считалось нормой сначала «принять», а уже затем занять свое место в чаше стадиона.
Из приговора суда: «Когда игра была закончена, игроки обеих команд покидали поле стадиона, большая группа зрителей, прорвав заслон милиционеров, ворвалась на поле стадиона и стала бутылками и другими предметами, в том числе совками, ломами, обрезками водопроводных труб, облицовочными плитками, камнями, избивать милиционеров и приехавших для наведения порядка курсантов военных училищ и школы милиции города Ленинграда».