Чтение онлайн

— Черт! Кому звонить? — хрипел Макс. Его единственного выпустили, чтобы связаться с адвокатом. А он нам пригодится, особенно после этой заварушки.

— Косте звони! — крикнул Влад.

— Нахера вы все приехали? Сейчас даже и позвонить некому, чтобы вытащили нас из этого дрянного обезьянника! — я прислонился к стене. Мое тело ныло, я не мог пошевелить рукой. Кажется, перестарался!

— Ага! Пропустить бой века? — Кирилл сидел на полу, пытаясь остановить кровь из носа.

— Вы-то куда полезли? — засмеялся я.

— Мы за тобой! В тот раз ты вытащил нас из участка, а теперь некому! — Андрей тоже был слегка помят. — Черт! Как я Варе объясню, почему вернулся из командировки с разбитым лицом!

— Это все из-за нее? — Влад долго смотрел на меня из другого конца камеры, но потом все же подошел.

— Отстань.

— Ты влюбился? — он нахмурил брови и стал елозить по моему лицу глазами.

— Отвали!

— Но жену ты не бросишь? — его слова прозвучали больше как утверждение, чем как ответ.

— Нет! — прошептал я и ушел подальше от дознавателя.

— Давай я папе наберу? Нас сейчас же отпустят! — подал голос Тихон.

— Не вздумай! Он моему позвонит! А мне морали слушать не хочется!

— А придется! — знакомый сиплый голос раздался из темноты коридора. — Давно я тебя тут не видел, сын…

Никита

— Привет, сын… — мягкая рука легла на мое плечо.

— Мааам… Привет! — я обернулся и упал в мягкость ее серых глаз, длинные светлые волосы были перекинуты через плечо. Она нагнулась и положила голову мне на плечо.

— Орленок, папа сказал, что ты приезжал домой и не позвонил?

— Да, не позвонил. Прости! — я прижался щекой к маме, впитывая материнскую теплоту.

— Это ничего, не расстраивайся!

— Как ты узнала, что я здесь?

— Сегодня годовщина! — мама разложила охапку белых роз на черном граните памятника. Короленко Николай Николаевич. Мои глаза в миллиардный раз пробежались по позолоченному курсиву на граните.

— Мам? Это пройдет когда-нибудь?

— Нет, сынок, это не пройдет, но будет болеть все меньше и меньше… А потом боль будет напоминать тихий шепот, он будет иногда просыпаться и щекотать изнутри раненую душу. Но ты никогда не забудешь.

— Почему за семь лет ничего не стало легче? Почему больно все так же?

— Потому что ты сам себе причиняешь боль! Ты никогда не сможешь ощутить чувство свободы и облегчения, пока не простишь самого себя! Прости! Сын, тебя никто никогда не винил, только ты сам. Ты взвалил на свои плечи всю тяжесть ситуации и несешь ее уже семь лет. И ты хочешь облегчения? Как это может случиться? Ну как? Человек выдыхает с облегчением после того, как все решается, но ты зубами держишься за прошлое, упиваясь болью!

— Мам…

— Никит, прости, но я договорю. Ты должен жить! Ты хотел свободы, ты хотел, чтобы не лезли в твою жизнь? Мы не лезем. Ты хотел, чтобы мы не оспаривали твои решения? Мы это сделали! Но сын! Я устала! Мне 50 лет! За последние семь лет, я видела тебя два раза. Я не была на твоей свадьбе, ты не приезжаешь домой… Я не ною… Но ты сдался!

— Нет! — я вдруг поднял голову и по-другому посмотрел на маму. Она сидела на скамейке, элегантно поджав ноги. Мама… Это моя мама. Я видел ее только прекрасной. Она всегда была теплой и мягкой, ее светлые волосы были всегда распущены.

— Да, сын! Ты сдался! И не спорь! Ты сдал свою жизнь, как разменную монету. Почему ты бьешься за чужую жизнь? Кто эта девочка?

Я вздрогнул, не ожидая такого поворота. Мамины глаза потемнели, она не сводила с меня глаз, подняв бровь.

— Мам? Какая девочка?

— Да, точно. Ты влюбился! — мама хлопнула в ладоши и округлила глаза, словно ей стало все понятно.

— Мама, ты смотришь слишком много сериалов!

— Нет, я не уйду, пока ты мне не расскажешь!

— Нечего рассказывать!

— Никита, я знаю тебя! Я помню твои глаза, когда нашла сигареты, когда на даче увидела женские трусы, когда ты пришел со сломанной рукой! Я помню твои глаза, когда сказал, что любишь Полину! И я вижу твои глаза теперь!

— Мам! Я тридцатилетний женатый подросток, который до сих пор не знал любви! — я откинулся на скамейке, подняв голову к небу. Яркое голубое небо, пение птиц, шелест листвы березы. Мне почему-то здесь так спокойно.

— Наконец-то я услышала от тебя правду! Вот теперь я верю. Ну, твоя жена покормит меня обедом?

— А поехали, я тебе покажу свой дом?

— Хм… Дом?

— Дом, — кивнул я, обнимая маму за плечи.

— Твой?

— Мой!

— Ну, поедем!

— Сегодня должны мебель привезти! Представляешь? Моя мечта сбылась!

Это точно, я так давно мечтал о доме, о месте, куда хотелось возвращаться! И я сделал, я все смог.

— Ты от темы не уходи, я слишком редко вижу тебя, чтобы тратить время впустую! Как ты оказался в полицейском участке — я знаю. Я знаю, с кем ты был, я знаю, из-за кого ты туда попал! Но почему отец вернулся чернее тучи? Что он тебе сказал?

— Мам, давай не будем говорить об этом? Я очень прошу тебя! А оставайся у меня на неделю? Поможешь мне обжить дом, а то я в этом совершенно ничего не понимаю! — рассмеялся я, выезжая на трассу.

— Я подумаю, если ты познакомишь меня со своими друзьями! — легкий смех мамы ласкал мое ухо.

— Хорошо! Договорились!

Мама осталась в доме, чтобы обговорить с дизайнером мелочи, которые было необходимо исправить, а я пошел на берег. Синяки на моем лице еще не прошли, поэтому Влад сказал не появляться в офисе, чтобы не было слухов. В квартиру возвращаться не хотелось, поэтому я поселился здесь. Просыпаясь под пение птиц, мой день становился другим… Мне было хорошо, спокойно и душевно. С утра я решал вопросы по телефону, а днем ездил в клуб, где мы с парнями играли в гольф. Кирилл и Макс тоже отсиживались с разбитыми лицами, поэтому у меня была компания. Но так или иначе мои мысли отправлялись к дому на берегу озера, где сидит моя девочка… Я днем отгонял от себя эти мысли, но засыпал я под картинки моего воображения, на которых моя рыжая смотрела в мои глаза. Ее пальцы легко бегали по щетине…

Я облокотился на перила пирса, чтобы внимательно рассмотреть дом Влада на противоположном берегу озера. Я знал, что в это время она плавает, мне просто нужно убедиться, что она плавает… Да, солнце подсвечивало ее рыжую гриву, она была как солнечный зайчик, за которым все следят. Именно сейчас следил я… Нет, мое сердце. Я не могу ее бросить, не могу обидеть, я ей дышу, я начал дышать!

Знакомая трель вырвала меня из раздумий. На экране телефона светилась фотография Полины.