Чтение онлайн

Он был такой весёлый, что мрачное настроение развеялось без следа. На душе стало легче. Примул не оставит ее без объяснения и что толку мучатся заранее?

— Если я плох, покажи Хрисанфу, а после пойдём со мной.

— Хрисанф продержался на полчаса дольше тебя, — с лаской в голосе заметила Ясмин. — Правда, вместо сахара у него вышла ещё большая гадость, чем у меня. Ты пока даёшь самый лучший результат.

— Я лучший, — согласился Верн, засмеялся и наклонился к ней, рассматривая проклятый аналог. — Брось эту затею, а я куплю тебе тысячу штокроз. Или хочешь тысячу книг?

Ясмин хотела тысячу килограмм сахара.

Айрис смотрела на них с противоположной стороны комнату обиженными глазами, словно Ясмин испортила ей хорошее утро.

— Пойдём, — Верн потащил ее к двери, и она едва успела схватить поясную сумочку.

— Ай, приготовь ужин.

— Айрис, — тускло поправила сестра. — Не называй меня детским прозвищем.

Верн и вовсе не обернулся.

Они, смеясь выскочили на улицу, свернули к парку, после к круговой площади Астрели, которая якобы славилась своими несъедобными правильными сладостями, и только у входа в Тихий квартал, вспомнили, что толком даже не попрощались с Айрис.

Легонько кольнуло в груди напоминанием, но Ясмин отмахнулась. Она все объяснит ей потом, верно?

— Я проведу тебя через свой сад, — объяснил Верн. — Абельмош меня на порог не пустит, Мастер Лакроза всем рассказывает, какой я негодяй, так что полезем через наш тайный проход.

Ясмин остолбенела.

— Куда ты меня проведёшь?

— К Абельмош, — с наигранным терпением повторил Верн. — Меня здорово бесит, что никто мне не верит, но ведь своим глазам ты поверишь?

Видимо, Верн задался целью доказать ей свою невиновность в смерти Мальвы. Идти не хотелось, но Верн стал ее другом, пусть и не близким, но тем, кто не отвернулся от неё по возвращении в Варду. Это стоило дорого. Стоило верности. Поэтому Ясмин расслабилась и позволила себя вести.

Сад — визитная карточка любого поместья в пределах Варды — лежал глянцевой картинкой перед глазами и с трудом усваивался глазом. Неправдоподобная пышность и красота вызывали стойкую ассоциацию с гигантским флердоранжем и легким звяканьем фарфора. Тотем Повилики жил не просто богато. Это была роскошь, считываемая с вызывающего и почти животного удовольствия этого сада. Пурпурные гигантские пионы, рассаженные без всякого порядка или пепельный водопад глициний, или кандида, подобная сотне танцующих фей. Даже скромная повилика — символ тотема — окутывала белые веранды бугристым полотном и умудрялась выглядеть по-плотски бесстыдно. Сеть изящных дорожек терялась в жуткой и сочной густоте ив, яблонь и старых тисов.

— Сюда.

Верн потянул ее дальше. И дальше. Где кончилась сначала белокаменная дорожка, после тропинка и остался только пунктирный намёк на неё. Ясмин только успевала крутить головой, запечатлевая жаркую садовую красоту.

— Мы с Мальвой часто ходили друг к другу. Я покажу тебе.

Ясмин вскользь удивилась. Выходит, тотемы Абельмош и Повилика граничат поместьями, а их отпрыски тайно встречались в садах. Версия с подвеской выглядела все более правдоподобно. Она в этом саду не больше получаса, а он уже наводит на грешные мысли.

Ясмин взялась за руку Верна и переступила невидимую, но ощутимую границу тотемов. Словно прошла сквозь жидкое стекло. Огляделась.

Штокрозы шли венками и гирляндами, от бесконечной градации розового рябило в глазах. Сочный алый вплетался в безупречный белый, как кровь в свадебное полотно, глянцевый оливковый скромно оттенял мятную легкость травы. И розовый, розовый, бесчисленные ряды подвесных розовых чаш штокроз стыли аляповатыми поделками на продажу. Воздух изнемогал от пьяного медового аромата.

И только под тонкой медовой нотой ловился пряный запах тлена.

— И что я должна увидеть?

— Штокрозы, — тихо сказал Верн. — Смотри.

Он коснулся ладонью одной из чаш и та, тихо шелохнувшись, выдала малый ментальный снимок их лиц, как если бы они смотрелись в озёрную воду. Ясмин тронула картинку пальцем, и та истаяла в воздухе белым дымом.

— Как видеокамера, — искренне удивилась она. — Сотни, тысячи видеокамер!

— Что? — Верн непонимающе взглянул на неё.

— Глазастые штокрозы, — исправилась Ясмин. — Сотни, тысячи штокроз! Как можно жить в таком аду?

Верн засмеялся. Наклонился так близко, что можно было разглядеть каждую ресничку. Ясмин автоматически отклонилась.

Они уселись где-то в траве, и немыслимым образом это отрезало их от окружающего мира. Штокрозы глазели на них миллионом сенсорных волосков, запечатлевая каждое движение.

— Тебя ведь увидят, — подумала вслух Ясмин. — Разве тебе не запрещено пересекать территорию тотема после… Ну, после смерти госпожи Мальвы?

Верн рассмеялся. Да так заразительно, что Ясмин сама едва улыбнулась. Остановила себя в последнюю минуту. Здесь траур, а они влезли без разрешения, ворошат чужой сад, хохочут.

— Пока они сообразят, что я здесь, — снисходительно пояснил Верн, — меня здесь уже не будет. Они же не проверяют свои штокрозы сутки напролёт.

Значит, они здесь все-таки незаконно. Обшаривают частную собственность без всякого стыда.

— Выгодно иметь такие штокрозы, — не могла не согласиться Ясмин.

Верн придвинулся ближе, словно собрался открыть ей тайну.

— Секрет тотема Абельмош, благодаря которому он остается на вершине Варды. И знаешь что? В день смерти Мальвы ментальный оттиск даёт только мое отсутствие.

Верн взглянул с видом победителя, и Ясмин невольно улыбнулась. Так вот почему он все ещё на свободе.

— Но ведь ты был у неё в день смерти, ты сам об этом говорил.

Верн наклонился к ней ещё ближе, доверчивый и тревожный, как ребёнок наедине с единственным взрослым.

— Я был и вышел через главный вход, и Мальва хоть и не вышла проводить меня, но ее оттиски часом позднее были найдены на домашних штокрозах.

— Если все так просто, то почему нет оттиска убийцы? — искренне изумилась Ясмин. — Вряд ли она предложила убийце пойти в место, где розы его не увидят.

— Она пошла в лабораторию, а там нет штокроз. Никто не собирает компромат на самого себя.

Это звучало правдоподобно. Исследования каждый тотем вёл в самой наисекретной обстановке из страха, что твои выкладки утащат конкуренты. Дела в Варде обстояли так, что за новый сорт слив тебя и прикончить могли. Все как у них в институте. Если хочешь остаться автором исследования, то не проси о помощи коллег и руководство, а то твоя фамилия скроется под грифом «в том числе». А награду хапнет директор отдела.