Чтение онлайн

– Насколько хорошо?
– решилась спросить его Кейт.

– Первый квартал дал превосходные результаты.

– Я не жду, что вы скажете, какова моя ситуация - но, может быть, хотя бы намекнете?

– Нет, не могу. До полугода вам осталось четыре недели; тогда я вернусь и расскажу вам, как обстоят дела.
– Но, увидев ее помрачневшее лицо, резко добавил:

– Но если вы хотите знать точно - вы отстаете от Доминик.

"Это подстегнет ее", - подумал он. Он был огорчен, увидев последние цифры лондонского отделения - им была установлена система, которая учитывала суммы не только по месяцам, но также и по каждому аукциону, и результат был один и тот же: Доминик продолжала лидировать.

Казалось, ей и в самом деле нет удержу. Блэз видел жену все реже и реже; она постоянно была то на обеде, то на коктейле (он запрещал себе думать обо всем остальном) с кем-то для того, чтобы организовать очередной аукцион, а ее подчиненные работали без устали день и ночь. Не было оставлено без внимания ни одно слово, не упущена ни одна лазейка, не забыто ни одно полезное знакомство.

– И серьезно отстаю?
– спросила Кейт упавшим голосом.

– Если вы не сократите разрыв в ближайшее время, вам ее не догнать. Нью-йоркский филиал работает практически беспрерывно, а об "Аукционе века" в Гонконге вы наверняка слышали.
– Голос его звучал сурово.
– Судя по цифрам, вам понадобятся королевские драгоценности, чтобы сравняться.

Кейт молчала. Блэз был сердит на нее. Ему хотелось, чтобы выиграла она, и в то же время он не испытывал ни малейшего желания вмешиваться во все это. Когда Блэз обнаружил, что его бабка, чем только может, пытается повредить Доминик, он пришел в ярость.

– Ради Бога, Герцогиня, я не могу оказывать предпочтение ни одной из сторон. Душеприказчик должен быть совершенно беспристрастным - таков закон.

– Вздор! Разве одна из них не жена тебе? Люди наверняка думают, что ты подыгрываешь ей.

– Мне наплевать, пускай себе думают. Важно то, что я делаю.

– Мне казалось, Чарльз был как моим, так и твоим другом. Ты прекрасно знаешь, что будет, как только эта стерва приберет к рукам "Деспардс".

– Если ты так расположена к Кейт Деспард, тебе не следует недооценивать ее.

– Я правильно оцениваю и ее, и твою жену, за ней-то и надо приглядывать. И ты, и я прекрасно знаем, что бы она сделала с тем, что осталось здесь после моего отца, если бы только соизволила выбраться на ранчо и посмотреть на картины. Кейт отстает только из-за своей честности и прямоты. А твоя жена не задумалась бы продать меня саму за кругленькую сумму.
– Она сердито уставилась на внука.
– Я не собираюсь сидеть сложа руки. Я на стороне Кейт, и мне неважно, знает об этом кто-нибудь или нет. Я не на стороне твоей жены, и об этом тоже пусть знают те, кому это интересно.

Из-за раздраженных бабкиных слов Блэз ополчился против Кейт, будто она во всем виновата. В первый раз он простился с бабушкой без сожаления.

– Ты можешь называть меня Мальчуганом, - кричал он ей, - но я уже давно не мальчик! Ты привыкла распоряжаться всем и всеми и забываешь, что у людей есть собственные головы на плечах. Оставь это, Герцогиня, говорю тебе.

Но Блэз прекрасно знал свою бабку. Сам же он испытывал к Кейт двойственное чувство. С одной стороны, ему нравилось, как она отнеслась к бабкиной коллекции; а с другой - ему казалось, что она поступила глупо, не использовав подвернувшуюся возможность.

Но сейчас он заставлял себя быть вежливым.

– У вас намечается что-нибудь хорошенькое?

– Надеюсь, что да, - прозвучал осторожный ответ.

"Боже!
– подумал он с раздражением.
– И эта не верит, что я могу быть беспристрастным".

– Как поживает ваша бабушка?
– с живым интересом спросила Кейт.

– Начала разъезжать и действовать с целью создать Чандлеровский музей западного искусства. Ранчо и все его содержимое будут переданы в дар штату Колорадо.

Лицо Кейт расцвело. Блэз был захвачен врасплох.

"Почему, черт побери, я раньше считал ее простушкой?"

– Вы хоть понимаете, что если бы сумели продать эту коллекцию, то, наверное, даже вырвались бы вперед?
– холодно спросил он.

– Конечно, но я и сейчас поступила бы так же.

– Это и есть ваша преданность искусству?
– Блэз раздраженно фыркнул.

Взгляд Кейт заставил его покраснеть.

– Есть вещи, которые трудно объяснить людям, не имеющим отношения к искусству. Вам никогда не случалось постоять перед красивой картиной и почувствовать себя лучше от этого?

– Не случалось.

– Мне вас очень жаль в таком случае...
– Она пожала плечами.

Блэз снова ощутил ее неприязнь. Он поставил свою рюмку и поднялся.

– Ну что ж, рад был видеть вас, а теперь мне пора идти. Меня ждут важные дела.

– Именно это я имела в виду. Вы же не считаете важным то, чем занимаюсь я?

Окончательно разозлившись, Блэз ответил:

– Нет, не считаю. Я думаю, что люди, которые платят тысячи и миллионы за квадрат покрытого краской холста или за фарфоровую вещицу, делают это ради собственной выгоды, а отнюдь не из любви к вашему высокому искусству.

Кейт слабо улыбнулась.

– Вот вы и объяснили, почему я не советовала вашей бабушке продавать коллекцию.

– Почему вы...
– Он почувствовал себя побежденным. И неожиданно рассмеялся облегченно и весело.
– В какой угол мне встать?
– шутливо спросил он.
– Сойдемся на том, что наши взгляды расходятся, - предложил Блэз.
– Во всяком случае, вы не меняете своих мнений.

– А вы?
– спросила она с невинным видом.

Он снова рассмеялся.

– Ваша взяла.

Когда Блэз прощался с ней, его рукопожатие и улыбка были несомненно дружескими.

Кейт не отходила от окна, пока Блэз не сел в машину.

Вздохнув, Кейт повернулась к столу и обнаружила стоящего перед ней Ролло.

– Ты что подкрадываешься ко мне, как убийца?
– сердито спросила она.

– Я зашел узнать, как прошла встреча со стариком Эверсли.

– Он подписал контракт.

– Отлично.

– К тому же на следующей неделе я еду в Кортланд Парк. Николае Чивли был здесь с утра, чтобы условиться, когда я смогу поехать.

Седые брови Ролло медленно доползли вверх.

– У тебя было неплохое утро...
– Помолчав, Ролло желчно добавил:

– Этот Чивли - командир, дорогая.

А у командиров в подчинении целые дивизионы.

– Вот я и хочу заполучить для "Деспардс" этот аукцион.

– И он необходим тебе, потому что твоя сестрица опять впереди. Блэз что-нибудь сказал?

– Что я отстаю, и все.

– Хотя бы насколько, сказал?

– Нет.

– И ты ничего не выкачала из него?