Чтение онлайн

К этому моменту еще несколько вышибал врываются внутрь, вопя:

— Гребаные ирландцы. Предупредите Петрова!

Нападающие разбегаются. Я бы предположила, что они мертвы, если Петров поймает их. Здесь так многолюдно, так шумно, почти все убегают, за исключением того, кто болтается, как мышь в мускулистой руке Константина.

Только тогда к нам присоединяется Эммануэль, держа в каждой руке по бутылке пива.

— Что за черт? — говорит он. — Что случилось?

Константин

Я тащу Найла Магуайра к дверям, моя рука обвивается вокруг его шеи.

Нас перехватывают Петров и четверо его людей.

Во всяком случае, Петров в большей ярости, чем я, его лицо залито кровью, а зубы оскалены, когда он рычит на Найла.

— Ты посмел попытаться убить Братву в моем клубе? Я сказал твоему отцу, что каждый из вас, блять, в черном списке.

Петров не защищает меня просто потому, что мы оба из Братвы. У него свои счеты с Магуайрами, судя по всем боям, которые они назначили с ирландскими бойцами. В наши дни единственные ирландцы, которых он впускает, — это Маккарти.

Найл не отвечает Петрову. Его глаза устремлены только на меня, налитые кровью и безумные от ярости, когда он поворачивает лицо вверх, чтобы плюнуть в меня:

— Мы достанем тебя отовсюду. Ты никогда не будешь в безопасности. Даже после того, как умрешь, Рокси найдет тебя на том свете и разорвет твою душу на кусочки…

Я оборвал его, сжав руку у него на горле, превратив угрозы в сдавленное бульканье.

— Я разберусь с ним, — говорю я Петрову.

Петров размышляет, его челюсть подергивается от гнева. С одной стороны, это его территория, и Магуайры преступили, вопреки его предупреждению. С другой стороны, владение — это девять десятых закона, и ему придется вырвать Найла из моих рук, если он хочет наказать его сам.

Кроме того, вот-вот начнется главный бой. Петрову нужно принимать ставки, продавать напитки и улаживать множество других потенциальных конфликтов на площадке.

— Можешь воспользоваться подвалом, — неохотно предлагает он.

— Идеально.

Я тащу Найла вниз по тускло освещенным цементным ступенькам, за мной следуют Юрий и Эммануэль. Эммануэль сопровождает Клэр. Впервые с тех пор, как я вызволил нас из тюрьмы, ее глаза бегают по сторонам в поисках выхода, как будто она хочет убежать.

В подвале мрачно и сыро. Настолько грязно и темно, что по контрасту с ним Яма выглядит почти роскошно. Пространство без окон освещается только одной лампочкой, свет которой меняется влево и вправо, когда лампочка болтается на проводе, создавая ощущение, что вся комната раскачивается.

— Встань там, — говорю я Клэр, указывая на дальний угол. — Не двигайся и не говори.

Бледная и испуганная, она послушно идет в угол, Эммануэль рядом с ней.

Я швыряю Найла на металлический складной стул, ржавые ножки почти ломаются под его весом.

— Мы, блять, доберемся до тебя, — рычит Найл, брызжа слюной. — Мне все равно, убьешь ты меня или нет. Отец придет за тобой, и мои дяди, и двоюродные братья… нас сотня, и мы никогда не остановимся…

— Я прекрасно знаю, что вы, ирландцы, плодитесь, как кролики, — усмехаюсь я, раздраженный глубоким порезом на своем бицепсе, любезно оставленным ножом Найла.

С другой стороны, я чувствую что-то почти похожее на жалость. С его стороны было гребаным безумием нападать на меня. Найл — достойный боец, под метр-восемьдесят, но он хрупкого телосложения, и ему всего двадцать лет. Он младший брат Рокси, и мы достаточно знакомы, чтобы он знал: его шансы в бою против меня равны нулю.

Несмотря на его буйство, я вижу, что Найл напуган, он дрожит, как осиновый лист. Ничего удивительного. Эти чертовы ирландцы похожи на стаю крыс, окружавших меня повсюду, куда бы я ни пошел. Я должен свернуть ему шею прямо сейчас. Но Рокси всегда защищала своего младшего брата, даже когда он вел себя как полный придурок. Она бы не хотела, чтобы я причинил ему боль.

— Послушай меня, — говорю я Найлу, мой тон серьезен, как никогда. — Я не убивал Рокси.

Найл издает насмешливый фыркающий звук.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Юрий бьет его по челюсти, отбрасывая стул назад, череп Найла соприкасается с цементом.

Клэр кричит:

— Стой! Он всего лишь ребенок!

Она отрывается от Эммануэля, бежит ко мне, практически бросаясь на Найла, чтобы защитить его от меня.

— Отойди от него, — рычу я.

— Нет! — Клэр плачет. — Я не собираюсь стоять здесь и смотреть, как ты пытаешь его!

Я хватаю ее за руку и дергаю вверх, разворачивая лицом к себе. Тычу пальцем прямо ей в лицо, шипя:

— Блять, лучше не вмешивайся в мои дела.

Клэр отшатывается, напуганная выражением моего лица. Эммануэль снова хватает ее, грубее, чем необходимо, и тащит обратно в угол. Я не наказываю его.

Клэр должна знать свое место. Только потому, что мы говорили о книга, это не дает ей никакой гребаной свободы действий, чтобы бросить мне вызов.

Я тоже бросаю взгляд на Юрия, молча говоря ему, чтобы он успокоился. Не из-за Клэр, а потому, что я не собираюсь раскалывать Найлу череп. По крайней мере, не прямо сейчас.

Огорченный, Юрий снова поднимает стул вертикально. Найл падает вперед с ошеломленным выражением лица, из уголка его рта течет кровь. Его песочного цвета волосы ниспадают на лицо, а голубые глаза расфокусированы.

— Я не собираюсь повторять снова, — тихо говорю я Найлу. — Я не причинял вреда Рокси. И докажу это твоему отцу. Но мне нужно время. И информация.

Найл моргает, глядя на меня. Я не могу сказать, то ли он в полубессознательном состоянии от удара по голове, то ли обдумывает мои слова.

— Рокси встречалась с Эваном Портером? — говорю я. — Меня не волнует, изменяла ли она. Но мне нужно знать правду.

Эван — бывший парень Рокси. Он был совсем не рад, когда она разорвала их отношения, чтобы согласиться с условиями брачного контракта. Он просто мелкий жулик, никому из тех, кому Коннор Магуайр никогда бы не позволил жениться на своей дочери. Но он жесток и, возможно, был достаточно зол, чтобы выместить свою ярость на Рокси и мне.

— Нет, — бормочет Найл распухшими губами через мгновение. — Она знала, что нельзя. Мой отец не допустил бы этого.