Чтение онлайн

А потом звоню ей.

Первая часть теста состоит в том, чтобы посмотреть, ответит ли она.

Вторая — закинуть удочку: отдать ей приказ. Простой, на первый взгляд безобидный.

Я скажу, чтобы она согласилась на утреннюю смену.

Она, вероятно, согласилась бы с моим телефонным звонком или без него.

Но хочу посмотреть, сделает ли она это после того, как я ей скажу.

Прибудет ли она в 11:00?

Или сообщит обо мне тюремным властям?

Мне нужно точно знать, как далеко готова зайти моя маленькая птичка.

Потому что, если ей любопытно…

Если она упрямая…

Если она придет клевать мои хлебные крошки…

Она окажется очень полезна.

***

Я часто думал, что не обладаю обычным спектром человеческих эмоций. Обычные переживания совершенно чужды мне. Я никогда не хотел надевать костюм на Хэллоуин, или посещать Диснейленд, нянчиться с детьми, или смотреть реалити-шоу.

Даже в ситуациях, которые должны вызывать сильные эмоции — например, когда я впервые нажал на курок пистолета, когда дуло было направлено в грудь мужчине, — я просто ничего не чувствовал.

Когда я реально испытываю эмоции, они такие же яркие и острые, как лезвие ножа. Это пронзает меня насквозь, не оставляя сомнений в том, что я чувствую.

Я слышу лязг открывающейся двери камеры и крики охранников:

— Рогов… прием у психолога.

И меня пронзает волна чистого, электрического возбуждения.

Она ждет меня.

И действительно, когда я снова вхожу в тесное серое офисное помещение, Клэр Найтингейл уже сидит, ее дорогой портфель стоит рядом со стулом, а папка из плотной бумаги расположена под идеальным углом 90 градусов к краю стола.

Она смотрит на меня смело, вызывающе.

Она пришла, чтобы вернуть свою силу.

Сегодня на ней темная рубашка на пуговицах и брюки. Она закрыта от запястья до горла и лодыжек, и все же это не такой простой наряд, как вчера — она пытается создать образ доминирования. Ее волосы собраны в хвост у основания шеи.

Как только я прикован к месту за столом, она говорит:

— Каково ваше намерение манипулировать временем нашей встречи? Звонить мне домой? Вы пытаетесь мне угрожать?

— Клэр, — говорю я. — Я бы никогда не пытался угрожать тебе. Я бы просто сделал это. И у тебя не было бы никаких сомнений.

Я вижу, как она вздрагивает при упоминании своего имени, хотя и пытается скрыть это.

Я прикован к столу, но она едва может шевелиться, мои глаза пригвождают ее к месту.

— Почему вы хотели встретиться со мной? — настаивает она.

— Я хочу, чтобы мы узнали друг друга получше, — говорю я ей. — Ты тоже этого хочешь, не так ли?

Густые темные ресницы смыкаются, когда она прищуривается, глядя на меня.

— Вы не будете контролировать сеансы.

— Думаешь, это ты все контролируешь? — спрашиваю я ее.

Я постукиваю тяжелым пальцем по столу, издавая глухой звук, который кажется необычайно громким в тесном пространстве.

Дрожь пробегает по ее стройному телу.

— Можешь сотрудничать со мной или можешь вернуться в свою камеру, — холодно говорит она.

Она сегодня упрямая. Пошла в наступление. Перешла на «ты».

Хотел бы я не быть прикованным к этому столу, и наказать за дерзкий тон.

Вместо этого я вынужден вести переговоры.

— Сотрудничество подразумевает взаимное соглашение, — отвечаю я.

— Что ты имеешь в виду?

— На нашей последней встрече ты отказалась отвечать на вопросы о себе. Как, по-твоему, мы сможем общаться друг с другом, строить отношения, если от меня ждут, что я все расскажу тебе, в то время как ты — закрытая книга?

— Необязательно быть лично знакомым со своим психологом, — говорит Клэр. — Так даже будет лучше.

— Кто сказал?

— Десятилетия клинических исследований, — язвительно отвечает она.

— Я не пишу диссертацию. Я сообщаю тебе свои условия.

Клэр обдумывает, ее мозг быстро работает за неподвижной маской лица.

— Хочешь обмен информацией? — говорит она. — Вопрос за вопрос?

Я киваю, подавляя улыбку.

— Верно.

Она легонько постукивает кончиком пальца по столу, бессознательно подражая мне. Потом говорит.

— Начнешь?

Ах. Мисс Найтингейл предпочитает играть черными?

— Конечно, — отвечаю я. — Что делала на свой день рождения?

Ее темные глаза скользят по моему лицу, и она начинает говорить:

— Как ты… — прежде чем оборвать себя.

Потребовался один звонок по незаконному мобильному телефону, чтобы получить базовую информацию о Клэр Найтингейл. Мой знакомый Юрий раскопает больше информации в выходные, но сейчас я уже в курсе, что Клэр получила награду за выдающиеся студенческие исследования в школе, что она живет в шикарной квартире, намного превышающей бюджет выпускника, и что ей исполнилось двадцать девять всего четыре дня назад.

— Родители устроили для меня вечеринку, — натянуто говорит она.

В ее тоне нет никакой теплоты. Никакой благодарности. И не думаю, что это из-за меня.

— Что делала на вечеринке?

— Это уже второй вопрос, — говорит она.

— Ну нет, только не это правило, я уверен, что у тебя тоже будут свои последующие уточнения после вопроса.

Она слегка поджимает губы, обдумывая, а затем соглашается.

— Мы играли в криббидж и покер.

— Ты любишь криббедж и покер?

— Не очень.

— Тогда зачем ты играла?

Она хмурится.

— А ты никогда не делаешь того, чего не хочешь?

— Не так часто… пока не оказался здесь.

Мы оба снова осознаем, где сидим, цепи на моих запястьях звенят. На мгновение эти элементы, казалось, растворились вокруг нас, стали бледными и туманными, но лицо Клэр выделялось в четких деталях. Теперь все стремительно возвращается в фокус.

— Моя очередь, — твердо говорит Клэр.

Я ожидаю, что она спросит о Рокси. Мой желудок сжимается в предвкушении.