Чтение онлайн

Стоит войти на старую кухоньку, как замечаю колдующую над плитой подругу. Джинсовые шорты облепили длинные ноги, а майка-алкоголичка едва прикрывает попу.

— Давай, Поль, садись, бутеры готовы, супчик разогреваю, у меня салатик вкусный, полезный, сейчас чай с корицей и имбирем наколдую.

И спустя минуты на столе появляется хлеб, сыр, немного сладостей, ароматный чай и обещанный салат.

Все знакомое. И запахи, к которым привыкла.

Таня подталкивает ко мне тарелку, смотрит внимательно и молчит, а я беру вилку, но уже в следующую секунду она падает у меня из рук, а я начинаю плакать. Подруга обнимает меня за плечи, кладу голову на мягкое плечо и рыдаю.

— Что, Поль? Он бил тебя? Обижал?

Спрашивает быстро-быстро.

— Нет… — выдыхаю едва слышно.

— Ты его боишься? Если не бил, то что тогда, почему так убиваешься?!

Кусаю губы…

— Что тогда? — отвечаю едва слышно, прикрываю глаза и меня начинает качать из стороны в сторону. — Я такая дура, Танька, такая дура… Танька… полюбила я его… полюбила…

Мотаю головой. Ощущаю себя словно загнанный в угол зверек, который мечется в разные стороны, но не находит выхода из западни.

Одна мысль о Шахе, одно крохотное воспоминание и меня начинает колотить. Обнимаю Таньку крепче в поисках какого-то спасения, подруга гладит тонкими руками меня по спине и сквозь свои рыдания слышу ее тихий голос:

— Тише, Поль, тише, расскажи мне все, выговорись, тебе полегчает…

И я действительно начинаю говорить, рассказываю все, без утайки, все, что раньше не договаривала.

В какой-то момент отпускаю Таню, которая вкладывает в мои руки чашку чая с травами, делаю мелкие глотки и выкладываю все, что накипело, даже о Амине рассказываю…

О том, что все это время по факту была в любовницах влиятельного женатого мужчины.

Именно наличие у Аслана жены меня так выбило…

— Это больно, Танька, так больно… Любить без остатка, верить и надеяться, что все будет как в мечтах… а потом… рухнуть, узнав правду, которую тебе никто не собирался открывать…

Всхлип и слезы, которые размазываю по щекам. Болезненная дрожь проходит по всему телу только от воспоминаний о нем, о нас…

Поднимаю глаза от полупустой чашки и вижу перед собой Таню. Задумчивая. Брови нахмурены и взгляд сочувствующий, сопереживающий.

— Поль… — тихим шелестом и рука, которая накрывает мои так и не согревшиеся пальцы… — Полечка…

И во взгляде столько всего, что и не передать словами, просто Танька… с ней всегда можно выговориться и она тот единственный человек, который меня поймет, поддержит.

— Прекрати изводить себя, слышишь, прекрати! — произносит четко, с расстановкой.

Поднимается со стула, подрывается, словно взять что-то хочет, а потом опять садится, проводит длинными пальцами по лбу и заправляет прядку за ухо.

— Вот тебе и принц заморский, — выдыхает, слегка улыбаясь, горько как-то, — а знаешь, Поль, твоя история… не знаю… я же завидовала тебе…

Поднимаю заплаканные глаза и удивленно смотрю на подругу.

— Да-да, Журавлева, не смотри так, завидовала, ну, не зло, а знаешь, как вот смотришь ты на платье красивое-красивое и хочешь себе такое же, прекрасно понимая, что рылом не вышла и кошелек пуст, но ведь мечтать не вредно, правда?

Улыбается тепло и грустно, а я киваю.

— Вот и мне мечталось, что пока с работы на работу бегаю, пока выбиваюсь из сил, контактируя с миром богатеев, вдруг один из них меня увидит, влюбится и увезет далеко-далеко прямо в мечту.

Прыскает и закатывает глаза, делает паузу, а в глазах отображается ирония.

— Мы в общей массе для этих мужиков прислуга, невидимки… разве что твоя история… Таких чудес не бывает. Это звезды сойтись должны. Как у тебя, чтобы случилось. Ошибка. Сказка… а по факту…

Отмахивается рукой, а я ее понимаю.

— Сказка, — повторяю горько.

Танька кивает, а затем вдруг говорит жестко:

— Прекрати убиваться, Поль. Правильно ты все сделала. И то, что ушла — молодец. Сил хватило. Не посмотрела ни на что. Он тебя обманул. Если и не обманул, то не сказал всей правды. Держал при себе непонятно в какой роли, а ты не дешевка, которую такие, как он, пользуют, вот и вышел у него облом. Если бы твой Шах хоть как-то разъяснил тебе все, не убежала бы ты и не попала в жернова его жизни.

Выпрямляюсь на стуле и хватаю чашку двумя руками, греюсь, хотя кажется, что изнутри меня лед, какое-то состоянии анестезии, боль есть, но тупая, она придет, нагрянет и будет мучить еще долго, выворачивая чувства наизнанку, но это будет потом, а сейчас… сейчас Танька вдруг спокойно говорит:

— Денег дал, говоришь, квартира, машина, содержание — отступные.

Последнее слово воспринимается слишком болезненно. Остро, но, тем не менее, я киваю.

— Вот и отлично. Он должен был, Поль. По-другому в его мире если и поступают, то не с тобой. Ты ничего ему плохого не сделала, что он, взрослый мужик, не видит, с кем дело имеет? У тебя на лице все написано. Чистенькая девочка ему досталась, редкая. Наивная в чем-то, влюбленная в него…

Отвожу взгляд. Таня опытная и жизнь ее заставила рано повзрослеть.

— Ты носишь его ребенка, Полина. Его обязанность обеспечить, а такой человек экономить не станет. Ему не по чину, чтобы ты в обшарпанной каморке ютилась. Это не подачка с его стороны. Необходимость. Ему не за что тебя прижать. По всем фронтам он виноват во всем.

Опять поднимается и идет к плите за чайником, доливает мне чая, заодно и свою кружку пузатую берет и делает глоток, упершись попой в подоконник, смотрит на меня.

— Если бы ты, Полина, хоть чем-то или в чем-то была виновата, такой мужик, как Шах, тебя бы к стене приковал в подвале и света белого видеть не дал.

Вздрагиваю. В полном замешательстве останавливаю взгляд на Тане. О чем-то подобном я смутно думала, но когда эту информацию выдает другой человек, как-то иначе воспринимается, острее, что ли.

— Не смотри на меня так. Это ты не знаешь, кто такой Аслан Шахов. Одно его имя страху наводит в определенных кругах. Бизнесмен жестокий и жесткий.

Отводит задумчивый взгляд в сторону.

— До такого положения и власти просто так не доходят. Так что, Поля, если бы ты хоть на грамулечку виновата перед ним была, не было бы тебе пощады, не разговаривали бы мы сейчас с тобой, не знаю, увидела ли бы я тебя когда-нибудь… Сказочки с шейхами опасное дело, когда власть бесконечная, то и жизнь человека ничего не стоит…

Молчу. Повисает пауза, в течение которой я осмысливаю слова Тани и вспоминаю то, что сказал Аслан… и в мозгу всплывает фраза, которую он обронил, которая подтверждает высказывание подруги.