Чтение онлайн

«Раньше на дворе было интересней! — вспоминал Боцман. — Выйдешь бывало на двор, свистнешь позаливистей, а ребята уж тут как тут. «Айда, пацаны, по фонарям из рогаток стегать! Кто со мной?» Живо наберется компания. Или звонки с дверей вывинчивать — на спор — кто больше соберет «для коллекции». А то еще веселей развлечение — девчонок на улице травить. Смешно! Хохоту не оберешься!»

Да, теперь не то время! Плохо стало. Нет желающих на веселые штуки. Скучно Боцману. Вся надежда только на Котьку и Миньку да еще на двух — трех мальчишек. Остальные ни на что не пригодны стали, увиливают, не хотят с ними компанию водить. Как-то Боцман поймал одного из своих бывших дружков — Сеньку Копылова — и прижал его на пустынном задворке к стене:

— Куда бежишь, а? Что за записку от Тольки Силаева получил? Говори!

Сенька будто ничуть не испугался:

— Не скажу!

— Вот сейчас наддаю тебе банок! — пригрозил Боцман, надеясь, что его любимый метод запугивания, как всегда, даст результаты.

— Все равно не скажу…

Боцман взял Сеньку рукой за горло, а другой живо вытащил у него из кармана записку. Прочитал: «Рейд в воскресенье, после совета отряда».

— Что за отряд? — спросил он недоумевая.

— Не скажу!

— Вот дурень! Пионерский, что ли?

— Ага!

— Ты же не пионер!

— Все равно!

— Эх вы, мелюзга! — плюнул с презрением Боцман. — Школы вам мало! Что ж, с барабанами будете по двору ходить, что ли?

— Не знаю.

— Ладно! Идем в картишки перекинемся. Новая игра: «Слепое очко». Две карты сдаются, третью сам из колоды вытаскиваешь. Открываем. У кого больше? Ясно?

— Не хочу!

— Ну и катись! — Боцман дал Сеньке здоровый подзатыльник и свистнул вдогонку Соловьем-Разбойником. Потом задумался: кого бы в картишки подбить. Есть тут один азартный игрок — Палька Мороз. Да что с него взять! И так проиграл Боцману сто рублей и теперь, с грехом пополам, выплачивал свою дань частями и натурой. Много перетаскал Палька вещей в погашение долга. Уж очень дешево оценивал эти вещи Боцман, отчаянно издевавшийся над должником.

— Ну, что ты принес, балда! — кричал он каждый раз на растерянного, напуганного Пальку. — Я тебе ясно сказал, что книги и тетрадки не буду принимать. Они мне в школе надоели. Ясно? Давай что-нибудь ценное!

Палька извлекал из кармана медяки, шайбы и гайки, блестящие шарикоподшипники.

Боцман презрительно оглядывал всё.

— Ты бы еще старые консервные банки принес! Вот я тебе сейчас отвинчу голову!

— У меня есть еще перочинный ножик… — торопился испуганный Палька. — Папа подарил. Двенадцать рублей стоит.

— Давай!

Боцман недоверчиво разглядывал нож, безжалостно черкал о камень, пробуя лезвие, и, уже пряча в карман, снисходительно объявлял:

— Ладно! Пойдет за рубль!

Палька плаксиво закусывал губу, шмыгал носом:

— Как это за рубль?.. Папа двенадцать рублей заплатил… Ножичек новый!

— Со штопором и вилкой стоит двенадцать. А этот — нет. Я знаю! — нахально замечал Боцман. — И нечего тут нюни распускать! — прибавлял он презрительно. — Завтра неси еще что-нибудь! За тобой восемьдесят семь рублей пятьдесят копеек.

— У меня больше ничего нет! — плакал Палька.

— А мне какое дело! Не принесешь — худо будет! — и Боцман подносил к носу Пальки толстый красный кулак.

Встреча трех друзей с Жоржем и его обещание помочь «милым крошкам» вновь возродило у Боцмана угасшие было надежды на путешествие. Жорж остался верен слову и подарил ребятам на 400 рублей облигаций 3-процентного займа.

— Пользуйтесь моей слабостью! — сказал он шутливо. — Три плацкартных местечка Ленинград — Феодосия вам обеспечены. Впрочем, мальчики, если фортуна вам улыбнется, — можете выиграть сто тысяч.

Ребят удивляло, что Жорж не требовал за это никаких услуг.

— Дети — это моя слабость! — вздохнул он, ласково улыбаясь.

Жорж оказался таким добрым, что условился с ребятами встретиться на другой день в сберегательной кассе в определенный час.

— Там есть все таблицы, мальчики. Проверим. Вдруг ваше счастье окажется крылатым. Я давно не смотрел; может, выиграли.

Он велел ребятам подождать его в помещении сберкассы, если он вдруг опоздает немного, и в оправдание лукаво подмигнул:

— Свидание с любимой девушкой!

Трое друзей и не подозревали, что Жорж хитро и осторожно впутывает их в темное дело. Если бы им довелось присутствовать при том свидании, которое назначил Жорж «любимой девушке» не завтра, а сегодня, — они бы не на шутку встревожились.

Уже через час после разговора с ребятами Жорж сидел за отдельным столиком в ресторане «Москва» и вел, казалось бы, невинную беседу с худенькой и миловидной девушкой. Перед ними на столике стояла бутылка легкого грузинского вина. Жорж, как всегда, шутил и часто наклонялся к девушке, ласково брал ее за руку и что-то шептал. Девушка улыбалась и смущенно опускала глаза. Со стороны эти двое молодых людей казались обыкновенной влюбленной парочкой. Но в нежном шепоте Жоржа не содержалось ни одного нежного слова. А смущение и скромность девушки были деланными и фальшивыми. На самом деле это был грубый и циничный сговор двух сообщников, подготовлявших план нового «дела». В этом плане Котьке, Миньке и Боцману отводилась скромная роль пешек. На первых порах они были только слепым орудием в руках Жоржа. Но в будущем он рассчитывал сделать их своими активными помощниками, в особенности Боцмана. Придет время, и Жорж напомнит им о своей «доброте» и «подарках». Не поскупится на новые. Как ловкий, хищный паук, он оплетет их своей липкой паутиной. И в один прекрасный день скажет уже без шуток и прибауток: «Что ж, крошки, теперь мы связаны одной ниточкой. Жить друг без друга уже не можем. Мы честно делили… краденое. Амба!»

Ложь и задабривание, хитрость и соблазны, запугивание и провокация были любимыми средствами Жоржа в воспитании новичков. Ребята еще плохо знали «веселого Жоржа». Первое настоящее знакомство произошло с ним на другой день после того, как он подарил им облигации трехпроцентного займа.

Когда Котька, Минька и Боцман подошли к сберкассе, у подъезда стоял мотоцикл. Его мотор работал на холостом ходу.

Длинноногий парень в сдвинутой на глаза кепке деловито, но неторопливо возился у двигателя.

В сберкассе было довольно много народу. К двум контролерам и кассирше стояли очереди. В одной из них Боцман увидел хорошо одетого молодого человека, лицо которого показалось ему знакомым. Как будто бы он видел его однажды с Жоржем… А может быть, и нет.

Впереди молодого человека стоял щуплый пожилой гражданин с редкой козлиной бородкой. Тугой объемистый портфель был крепко зажат у него под мышкой. Он еще придерживал его правой рукой за верхний уголок.

Только успели ребята разыскать вывешенные на стене, нужные им таблицы выигрышей, как в комнате раздался страшный крик:

— Держи! Вор! Грабят! Помогите!

В ту же секунду резко хлопнула входная дверь. На улице заревел мотоциклетный мотор. Кто-то грубо оттолкнул ребят от стенки к двери. Минька упал у порога. Споткнувшись о его протянутые ноги, повалился на пол и Котька. Образовалась свалка и давка. Щуплый гражданин, неистово крича, порывался открыть дверь, но его толкали со всех сторон испуганные, встревоженные люди. С хорошо одетого молодого человека сбили шляпу. Он делал бесплодные попытки достать и спасти ее, напирая на людей то с одной, то с другой стороны. Какая-то миловидная худенькая девушка, в страхе и панике, выронила из «авоськи» все свои покупки и, боясь, что их подавят ногами, металась то сюда, то туда, увеличивая невообразимую толкотню. Изрядно помятые, Минька и Котька с трудом поднялись, наконец, на ноги, но их снова, вместе с Боцманом, так прижали к самой двери, что они бессильно топтались на месте, запрудив выход на улицу.