Чтение онлайн

— Я против того, чтобы Илья подставлялся, — зло сказал Шелагин-младший.

— Пусть не подставляется, — легко согласился Греков, — пусть идет овечкой на заклание. Ты же понимаешь, что любой другой вариант в перспективе приводит к гибели всей вашей семьи?

— Вы забываете про императора, — напомнил я. — Живетьева так-то от него карт-бланш на наше убийство получила. И даже если не будет ее, угроза от него останется. Правда, уже не личная, а с использованием государственного аппарата. Последнее скорее неприятно, чем опасно.

— Почему не личная? — удивился Греков.

— Потому что сегодня Павел Тимофеевич высказал опасение на Совете, что реликвия подчиняется не императору, а Живетьевой. И попросил доказать обратное. Император было вызвал его на поединок, потом сказал, что из-за такой ерунды князя убивать не будет, и рванул в сокровищницу, после чего поехал на место взрыва. И очень сильно ругался, как по дороге, так и в сокровищнице. Речь шла о том, что он Живетьевой слишком доверял и зря показывал реликвию.

О своей роли в перенастройке реликвии я умолчал. Достаточно того, что о моем участии подозревает Шелагин-старший. Что там будет дальше с настройкой сети реликвий, я особо не задумывался, у меня посерьезней проблемы маячат перед глазами.

— Тогда нужно класть обоих, — уверенно сказал Греков, — Причем так, чтобы все считали, что они друг друга поубивали.

— Сдурел? — возмутился Шелагин-младший. — Ты во что нас втягиваешь?

— Саш, слова бы не сказал в ту сторону, если бы не понимал, что Илья прав. Не грохнем эту сладкую парочку сейчас, потом они грохнут нас. С туманными перспективами для княжества. Кому будет лучше, если Шелагины исчезнут? Уж точно не империи, так как нынешний император — преступник. Потом, я же не предлагаю действовать, не обдумав и не посоветовавшись с Павлом Тимофеевичем.

— Жаль, что у императора нет клинка из изнаночного металла, — вздохнул я.

— Как это нет? Есть, — уверенно сказал Греков.

— У него только кинжал, клинка нет.

— Да есть же. Точно есть. Погоди-ка.

Он залез в сеть и нашел фотографии с парада, на котором император был не только в мундире, но и с клинком. И клинок этот был похож как раз на сделанный из изнаночного металла — на одной из фотографий император наполовину вытащил его из ножен.

— И где тогда он его хранит? — задумчиво спросил я, увеличивая фотографию до максимума, чтобы убедиться: это то, что мне необходимо.

— Как где? В сокровищнице, — ответил Шелагин. — Такие предметы держат там, извлекая только по торжественным случаям.

— В сокровищнице только кинжал.

— Не буду спрашивать, откуда ты знаешь, что находится в императорской сокровищнице, — съехидничал Греков. — Только уточню. Кинжал есть или был?

— Был, — признал я.

«Клинок может быть привязанным», — внезапно вмешался в разговор Песец.

«Что дает привязанность?»

«Оружие находится все время на связи с тобой. Стоит позвать — и оно уже у тебя в руке. Такое оружие украсть невозможно».

«А после смерти владельца?»

«После смерти такое оружие выпадает рядом с трупом, как и содержимое пространственных карманов. Тогда с ним можно делать все что угодно».

Я прикинул, как можно проверить, привязанный клинок или нет. Если ножны хранятся отдельно от самого клинка — то с большой вероятностью он действительно привязанный. Если только их тоже нельзя как-нибудь привязать, посчитав оружием. Хотя… Они точно не из изнаночного металла, судя по фотографиям.

«Ножны же не привязываются?» — уточнил я на всякий случай.

«Нет, только само лезвие, при условии, что там нет посторонних вкраплений. Ножны такому клинку вообще не нужны — ножнами является сам носитель».

Итак, если около трупа Живетьевой будет валяться труп императора с изнаночным клинком, все решат, что эта парочка друг друга угрохала. А если кто и засомневается, то на меня выйдет вряд ли. С Грековым я был согласен: валить надо обоих. И я уже почти был морально готов убить исподтишка, не в бою и не на дуэли. Потому что открыто делать это нельзя — слишком много людей могут пострадать.

Для начала нужно проверить, привязанный ли клинок у императора. Это раз. А два — достать нужное количество изнаночного металла, чтобы сделать и привязать свой.

— Мне нужен изнаночный металл, — признал я. — Причем никаких официальных закупок быть не должно. И при необходимости Павел Тимофеевич должен продемонстрировать свой кинжал.

— Значит, нужно выбрать того, кто должен не продемонстрировать, — предложил Греков.

— Леш, откуда у тебя столь криминальные наклонности? — неодобрительно пробурчал Шелагин-младший. — Еще и моего сына подначиваешь.

— И? Предлагаешь пустить все на самотек? Сколько тогда твой сын проживет? Угрозу надо устранять сразу. Думаешь, Павел Тимофеевич согласится постоять в сторонке, пока вас будут убивать?

— Павел Тимофеевич сегодня фактически спровоцировал вызов от императора, — вспомнил я. — И у него были все шансы закрыть с ним вопрос, если бы император не обнаружил проблему с реликвией. И нет, Александр Павлович, я не буду мучиться угрызениями совести, решая вопрос с теми, кто фактически убил мою мать и параллельно почти уничтожил ее род. Если бы не случайность, то никто этого не узнал бы, а княжество унаследовал Николай — к этому времени Арина Ивановна точно решила бы проблему с реликвией.

— Кстати, что с этим гаденышем?

Шелагин-младший поморщился. Пришлось отвечать мне:

— Он-то как раз погиб при взрыве. И нет, Александр Павлович, мне его не жалко. Он дважды пытался меня убить, один раз — чужими руками и один раз — сам.

— Как говорится, пока человек жив, он может измениться.

— Саш, ты сам в это веришь? Николай лживым был до кончиков ногтей, — возмутился Греков. — У него язык был прекрасно подвешен, плюс ментальные техники от Живетьевых получил. Из него такая же змея получилась бы, как из старшей Живетьевой. Ему только опыта не хватало, а уж подлючести там было выше крыши. Он бы еще Арину Ивановну переплюнул.

— Да понимаю я это! — вспылил Шелагин. — Но, Алексей, сам подумай, я его считал младшим братом столько лет. Братом, которого я любил и который любил меня. А на выходе — вот это вот все. Обсуждение заканчиваем. Ждем, что скажет отец.

Щенок завозился, и я решил не отправлять опять его в целительский сон: лапа практически зажила, значит, необходимости не было. Так что целительский сон перешел в обычный. Но вообще не дело, конечно, его постоянно с собой таскать: собаки Живетьевых суровые, на ручках не сидят.