Чтение онлайн

Я поворачиваюсь туда, где припарковался Генри, и вижу, как он возвышается над маленькой сгорбленной старушкой. Пегги Сью выглядит старше своих семидесяти, ее седые волосы собраны в жидкий пучок, а огромные очки занимают пол-лица. У нее всегда было плохое зрение, и эти линзы с палец толщиной придают ее глазам жутковатый вид «навыкате». Но при этом она самая добрая и отзывчивая женщина из всех, кого я знаю.

И самая любопытная. Не сомневаюсь, что она уже засыпает его вопросами.

Не удостоив Джеда ответом, я подбегаю к ним как раз в тот момент, когда Пегги Сью спрашивает:

— Так ты останешься на вечеринку, правда?

— Эй, Пегги Сью! — перебиваю я. — Спасибо, что бросила все дела, чтобы помочь нам!

— О, пустяки, — она отмахивается от меня морщинистой рукой. — Мне нужно было отвлечься от вязания. Пальцы уже сводило!

Пегги Сью — местная мастерица по вязанию пинеток для новорожденных. Летом ее всегда можно застать в кресле-качалке на веранде ее маленького домика, где она живет со своим сыном Дарси — школьным уборщиком. Ее руки вечно заняты выполнением заказов на свои знаменитые разноцветные пинетки.

Она поднимает взгляд на Генри:

— Будь так добр, помоги мне выгрузить багажник. Там вода, газировка, пара запеканок и куча льда. Я попросила малыша Харви Лейкера помочь загрузить все это в магазине.

Я сдерживаю смех. «Малышу» Харви Лейкеру уже шестнадцать, рост больше шести футов, и весит он никак не меньше 250 фунтов.

На лице Генри появляется та самая очаровательная улыбка, которую он использует, когда хочет произвести впечатление на журналистов. Тем не менее, я знаю, что она искренняя, и от того, что он дарит ее этой милой старушке, у меня теплеет на сердце. Это значит, что он хочет ей понравиться.

— Конечно. Куда все нести, Эбби?

Мне следовало бы сказать, чтобы он не беспокоился, он же вспотеет, да и у нас есть двое крепких парней, которые могут этим заняться. Но я отвечаю:

— В первый амбар, к стене рядом с тем местом, где будут стоять столы.

Он тут же принимается за работу, выгружая ящики с водой, и я не могу оторвать глаз, как напрягаются мышцы на его руках.

— Мы ждем около сотни гостей, — прерывает мое восхищенное созерцание Пегги Сью.

— Это очень много! — восклицаю я.

— Конечно, — она хмурится, глядя на дорогу. — Остальные дамы ехали по городу прямо за мной. Интересно, где они застряли?

Все знают, что Пегги Сью лихачит за рулем, особенно учитывая, что ее машина — настоящий танк. Пять лет назад она въехала в Майка Бартола, не успев затормозить на скользкой дороге. К счастью, Майк отделался лишь болью в шее. Его машине повезло меньше.

— Большое спасибо за все, что ты делаешь.

— Пустяки. Мы же всегда помогаем друг другу, а твой папа бросил бы все ради любого из нас. Я знаю это, потому что он уже не раз так поступал.

Я улыбаюсь, потому что она права, в этом есть что-то удовлетворяющее. Как бы этот городок меня ни раздражал, приятно осознавать, что у тебя есть целая армия людей, готовых прийти на помощь в трудную минуту.

— Все так счастливы, что он выкарабкался, — ее взгляд устремляется к Генри, который уже направляется к амбару. — Твой бывший босс — это нечто, да? Я слышала от дочери Эдит, что он красавчик, но... — она игриво шевелит бровями.

Та самая Эдит, чья дочь Мэри Джейн «любезно» подписалась на твиттер Wolf Hotels и все лето снабжала мою маму новостями о том, что происходило в Волчьей бухте. Именно она показала маме мое фото с открытия отеля — в черном вечернем платье, с прической, макияжем и декольте, которые сделали мне Кэти и Рэйчел.

Я смеюсь, чувствуя, как вспыхнули мои щеки:

— Да, он красавчик.

«Красавчик» — это не про него. Генри — воплощенное совершенство.

— Как мило, что он заехал. Он сказал, что направляется на деловую встречу.

— Именно так, — что еще он ей рассказал? Думаю, немного. Он умен, и я уже объясняла ему, каковы эти люди. Я знаю, что любая информация, рассказанная Пегги Сью, мгновенно переключит внимание с папы на Генри. Они и так будут говорить о его визите, незачем подливать масла в огонь.

Мое внимание привлекает голос Джеда. Он кричит что-то трактористу, показывая большой палец вверх. Похоже, они все сделали, и это хорошо, огромный прицеп с сеном занимает много места.

— И как он воспринял этот сюрприз? — Спрашивает Пегги Сью.

Я пожимаю плечами.

Старушка морщится:

— Отлично. Пусть корчится от ревности. Он это заслужил. Боже, если бы такой мужчина приехал ко мне... — Она обмахивается сумочкой, откровенно пялясь на Генри, который уже возвращается, прижав телефон к уху.

Боже правый. Даже старушки не могут устоять.

— Я встретила Брэдли, когда была в твоем возрасте. Влюбилась с первого взгляда. Мы не могли оторваться друг от друга. Но мои родители его не одобряли. Говорили, что он не женится на мне и только причинит боль. Они уговаривали меня выйти за сына их друга — полного мужчину с плохими зубами, который жил через три улицы от них и который мне совершенно не нравился. Он работал на сыроварне, и от него пахло кислым молоком, — она снова морщится, и я смеюсь.

— Они в конце концов приняли Брэдли?

Она несколько раз моргает, словно обдумывая вопрос:

— О, я не вышла за Брэдли. Я вышла за сыровара. Марвина. Мы прожили вместе сорок два года, пока он не умер.

— О... — Это не тот ответ, которого я ожидала. — А что случилось с Брэдли?

Это что, один из тех намеков, что «внешность — не главное», и она пытается убедить меня, что Джед — лучший выбор?

Она пожимает плечами:

— Я была глупа. Выбрала безопасный путь. Не пойми меня неправильно, Марвин оказался хорошим мужем, царство ему небесное. Но Брэдли... Ни дня не проходит, чтобы я не думала, как сложилась бы моя жизнь, выйди я за него.

Она цокает языком:

— Я уважаю твою маму, но ты молодец, что двигаешься дальше. Надеюсь, этот мужчина многому тебя научит. Уверена, он знает, что делает.

Я остаюсь стоять с открытым ртом, пока старушка ковыляет к своей машине.

Я нервно тереблю воротник платья. На улице слишком жарко, чтобы надевать что-то подобное, даже если оно из хлопка. Я даже не могу расстегнуть верхнюю пуговицу, фасон не позволяет, будет выглядеть неряшливо.