Наука любви
Шрифт:
Море, корабль потопи непристойный, покуда не поздно!
120 Cколько крови на нем, крови фригийской, увы!»
Молвила – и на бегу схватили менаду служанки,
А у меня в тот же миг волосы дыбом встают…
Слишком правдиво ты мне, пророчица, все предсказала:
Телке досталося той пастбище наше теперь.
125 Пусть и прекрасна лицом, остается изменницей все же
Та, что, гостем пленясь, бросила прежних богов.
Ведь уж когда-то Тесей (если имя я правильно помню),
Ведь уж какой-то Тесей прежде ее похищал.
Девственной мог ли ее возвратить молодой и влюбленный?
130 Cпросишь, откуда мне знать? Знаю: сама я люблю!
Скажешь: насилье, – и грех прикрыть постараешься словом.
Ту и похитят не раз, кто похищать себя даст.
А Энона верна и чиста перед мужем неверным,
Хоть по законам твоим можно тебе изменять.
135 Буйных сатиров толпа гналась проворно за мною
(В эту пору в лесах пряталась я от людей),
Гнался и фавн, увенчавший рога колючей сосною,
Там, где над кряжами гор Ида вздымается ввысь.
Вашей строитель стены любил меня, лирою славный,
140 C бою добычей его девственность стала моя:
Много в руках у меня волос его пышных осталось,
Много на гладких щеках было следов от ногтей.
Золота я и камней не просила с него за бесчестье,
Ведь для свободной позор телом своим торговать.
145 Счел он достойной меня и сам обучил врачеванью,
Мне к благодатным своим дал прикоснуться дарам.
Корень любви и трава, наделенные силой целебной,
Где бы они ни взросли в мире широком, – мои.
Горе лишь в том, что любовь исцелить невозможно травою:
150 Лекарь умелый, себя я не умею лечить.
Есть преданье, что сам врачеванья бессмертный создатель
Пас ферейских коров, нашим огнем обожжен.
Помощи мне ни земля, в изобилье родящая травы,
Ни божество не подаст, – можешь лишь ты мне помочь.
155 Можешь помочь ты, а я от тебя того заслужила:
Я не веду на Пергам греков с кровавым клинком.
Я твоя, и твоею была, когда мальчиком был ты,
И до конца моих дней жажду остаться твоей.
Письмо шестое. Ипсипила – Ясону
Слухи идут, что привел ты корабль к берегам фессалийским,
Шерсть овцы золотой – груз драгоценный – привез.
Если позволишь, тебя поздравляю с возвратом счастливым,
Хоть известить меня сам должен ты был бы письмом.
5 Пусть мимо нашей земли ты проплыл, вопреки обещаньям,
Может быть, ветер не дал там, где хотел ты, пристать;
Но, чтоб письмо написать, не нужны попутные ветры,
А Ипсипиле привет было за что посылать.
Так почему же письмо отстает от молвы, от которой
10 Знаю о Марсовых я в плуг запряженных быках;
И о мужах, что взошли на тобою засеянной пашне,
Против которых тебе меч обнажить не пришлось;
И о драконе, без сна сторожившем шкуру овечью;
И о похитившей шерсть желтую дерзкой руке?
15 Если бы тем, кто верит с трудом, могла я ответить:
«Сам он писал мне о том» – как я была бы горда!
Впрочем, сколько бы муж ни мешкал долг свой исполнить,
Если твоей остаюсь, не о чем мне горевать.
Но говорят, что с тобой приплыла из Колхиды колдунья,
20 Чтобы в обещанный мне брачный покой твой войти.
Как легковерна любовь! Как хотелось бы верить, что мужа
Я понапрасну виню в несовершенных грехах!
К нам недавно приплыл из Гемонии гость-фессалиец;
Чуть лишь ступил на порог, спрашивать я начала:
25 «Как там мой Эсонид? Что он делает?» Гость мой смущенный
В землю потупил глаза и не сказал ничего.
С места срываюсь стремглав, на себе разрываю одежду,
«Жив он? – кричу. – Или рок вслед призывает меня?»
«Жив», – отвечает, но я с оробевшего требую клятвы,
30 Верить не смею, что ты жив, хоть свидетелем бог.
Только опомнилась я, о делах твоих спрашивать стала;
О медноногих быках Марса он мне рассказал,
И о змеиных зубах, вместо семени брошенных в землю;
И о взошедших из них вооруженных мужах,
35 Также о том, как погиб от усобицы строй землеродный,
Днем одним исчерпав жизни отпущенный срок.
Змей побежден; и опять, уцелел ли Ясон, я спросила;
Верить надежда велит, верить мешает боязнь.
Он же ведет свой рассказ, обо всем повествуя подробно,
40 И от искусных речей раны закрылись мои.
Горе! Где клятвы твои? Где верность? Где право супруги?
Факел, достойный зажечь лишь погребальный костер?
Я не украдкой тебе женою стала: Юнона
Брак наш скрепила, и с ней в пестром венке Гименей.
45 Нет, не Юнона, увы, не Гимен, а Эриния злая
Передо мною несла факел кровавой рукой.
Что мне минийцев отряд? На что мне Тритонии сосны?
Кормчий Тифий, тебе что до отчизны моей?
Здесь ведь не пасся баран, золотою сверкающий шерстью,
50 И не на Лемносе был старца Ээта дворец.
Я решила сперва – но судьба не к добру увлекала! —
Стан чужеземцев прогнать с острова женским мечом.
В битвах давно мужчин побеждать лемниянки привыкли;
Надо бы жизнь защищать с войском отважным таким!
55 Но приняла я тебя, и в дом мой, и в сердце впустила,
Дважды здесь лето прошло, дважды зима для тебя.
Третий созрел урожай, и, поднять паруса принужденный,