Чтение онлайн

И впервые в тот миг рушиться начал мой ум.

Чуть увидала – зажглась и в огне незнакомом сгорела,

Так в честь великих богов факел сосновый горит.

35 Ты был красив, и меня необорно судьба увлекала,

Взглядом похитив мой взгляд, ты приковал его вмиг.

Все почувствовал ты: кто любовь скрывает удачно?

Ярко пылая, огонь сразу себя выдает.

Царь, между тем, приказал, чтобы ты непокорную шею

40 Диких быков под ярмо силой впервые склонил;

Марсовы были быки не одними грозны рогами:

Был у них каждый вздох страшен палящим огнем,

Ноги из меди, и медь окружала раздутые ноздри,

И от дыханья быков сделалась черной она.

45 Должен ты был семена разбросать послушной рукою,

Чтобы на ниве взошло воинов племя из них,

Чтобы метнули в тебя вместе с ними взошедшие копья:

Пашни такой урожай пахарю гибель несет.

Труд был последний – найти хоть какое-то средство, которым

50 Зоркость не знавшего сна стража ты мог обмануть.

Так вам Ээт объявил; удрученные, вы поднялися,

Ложа пурпурные все в миг опустели один.

Как далеко от тебя в этот час и Креонт, и Креуса

Были, и царство, что ты скоро получишь за ней!

55 Шел ты, грустный, а я вслед тебе глядела сквозь слезы,

И против воли язык тихо «прощай!» прошептал.

После, когда улеглась я в спальне на постланном ложе,

Ранена, ночь напролет горько проплакала я.

Перед глазами быки и страшные всходы вставали,

60 Перед глазами стоял змей, не знакомый со сном.

Мучит и страх, и любовь; любовь вырастает от страха.

Брезжит рассвет – и ко мне милая входит сестра,

Видит, что кудри мои разметались, что я отвернулась,

Что покрывала вокруг мокры от пролитых слез.

65 Просит минийцам помочь; к одному стремимся мы обе;

То, что просила она, я Эсониду даю.

Роща темная есть, где меж сосен и падубов черных

В полдень солнечный луч может проникнуть едва,

Храм Дианы стоит со времен незапамятньгх в роще,

70 В нем – кумир золотой, варварской сделан рукой.

Помнишь эти места или их, как меня, позабыл ты?

Там сошлись мы, и ты начал коварную речь:

«Ныне на твой произвол отдана моя участь Фортуной,

Жизнь или гибель мою держишь, царевна, в руках.

75 Радуйся праву губить, если право такое отрадно,

Но лишь спасенье мое славу умножит твою.

Я заклинаю бедой, от которой ты можешь избавить;

Дедом, которому все зримо, и светом его;

Тайной обрядов ночных и тройственным ликом Дианы;

80 Cилой богов, если их здешние чтут племена.

Дева, меня пожалей, пожалей товарищей юных

И, помогая, меня сделай твоим навсегда!

Если же ты пренебречь не захочешь мужем-пеласгом

(Нет, не настолько уж мне благоприятствует бог!),

85 Раньше дыханье мое пусть рассеется в воздухе легком,

Чем женою войдет в спальню другая ко мне!

Будет порукою в том вершащая браки Юнона

И богиня, чей храм служит убежищем нам!»

Тронули эти слова (да в словах ли все было дело?)

90 Cердце простое мое; руку дала я тебе,

Слезы твои увидав. Неужели и слезы уловкой

Были? Быстро меня речи пленили твои!

Ты, невредим для огня, запряг быков медноногих,

Плугом вспахал целину, как приказали тебе,

95 В борозды вместо семян ядовитые зубы бросаешь,

Воины всходят из них, каждый с мечом и щитом.

Я и сама, хоть тебе притиранье дала, побледнела,

Видя нежданный отряд, видя оружье в руках.

Между собой наконец землею рожденные братья

100 В схватке злодейской сошлись, грозно мечи обнажив.

Вот и бессонный дракон, чешую ощетинив на шее,

Корчится, вьется, шипит, землю взметая хвостом.

Думал ли ты тогда о моря разделяющем Истме,

И о царевне-жене, и о приданом ее?

105 Я, которую ты попрекаешь варварским родом,

Я, что преступной тебе и неимущей кажусь,

Зоркость огненных глаз погасила зельем снотворным

И безопасно руно с дуба похитить дала.

Я, предавши отца и отчизну и царство покинув,

110 Беды в скитаньях с тобой все принимала как дар,

Стало и девство мое добычею хищного гостя,

Милую бросила я мать и родную сестру.

Только тебя, мой брат, не оставила я, убегая, —

В этом месте письма пусть остается пробел.

115 Сделать могла, но писать рука об этом не может,

Быть бы растерзанной мне, брат мой, но вместе с тобой!

Я не боялась потом (что еще могло быть страшнее?),

Женщина, плыть по морям, груз преступлений неся.

Где она, сила богов? По заслугам кару в пучине

120 Ты бы понес за обман и за доверчивость – я.

Если бы стиснули нас Симплегады единым ударом,

Чтобы смешались навек наших осколки костей,

Или бы пастями псов растерзала нас хищная Сцилла

(Неблагодарным мужам Сцилла не может не мстить),

125 Иль в Тринакрийских волнах потопила нас та, что в утробу

Воды вбирает и вновь их изрыгает назад!

Но невредимо ты в край Гемонийский вернулся с победой,

В храме отчих богов шерсть золотую сложил.

О Пелиадах ли мне, из любви отца погубивших,

130 О рассеченном рукой девичьей старце сказать?

Пусть другие винят, ты один хвалить меня должен,

Ради которого мне стольким пришлось повредить.

Ты мне посмел приказать: «Уходи из дома Эсона», —