Чтение онлайн

Истинно, вместо одной две бы я смерти познал.

Если погибну теперь, но ее не коснется опасность,

То половина меня, знаю, останется жить.

45 Боги! Мгновенно кругом рассверкались молнии в тучах,

Что за ужасный удар над головой прогремел!

Ветры бока кораблю потрясают с таким грохотаньем,

Словно, ядро за ядром, город баллиста разит.

Вот подымается вал, всех прочих возвышенней, грозно

50 Перед одиннадцатым он за девятым идет.

Я умереть не боюсь, но страшусь этой смерти плачевной,

Если б не в море тонуть, смерть я наградой бы счел.

Благо – в положенный час умереть иль в сраженье погибнуть,

Чтобы в привычной земле тело покой обрело.

55 Благо – от близких своих забот ожидать о могиле,

Вместо того чтоб на корм рыбам морским угодить.

Пусть я погибели злой заслужил – но здесь не один я

На корабле, – за меня что ж неповинным страдать?

О, небожители, вы и лазурные боги морские,

60 Cонмы и тех, и других – нам перестаньте грозить!

Жизнь, сохраненная мне милосерднейшим Цезаря гневом,

Лишь довлеклась бы до тех, мне предназначенных мест!

Если провинность мою сопоставить с возмездием – знайте,

Цезарем я за нее не был на смерть осужден.

65 Если бы Цезарь желал услать меня к водам стигийским,

Ваша бы помощь ему в этом была не нужна.

Только бы он захотел, моей бы он крови потоки

Пролил – что сам даровал, он полноправен отнять.

Вы же, кого никаким я не мог оскорбить преступленьем,

70 Да удовольствуют вас, боги, страданья мои.

Пусть несчастному жизнь сохранить вы желали бы все же,

Если пропал человек, то уж его не спасти.

Вы пощадите меня, и море утихнет, и ветер

Станет попутным, – а я? Ссыльным останусь, увы!

75 Жадностью я не гоним, богатств не ищу непомерных,

Чтобы товары менять, в море бразды не веду;

Как в молодые года, учиться не еду в Афины

И не к азийским стремлюсь виденным мной городам.

Я не мечтаю, сойдя в Александровом городе славном,

80 Видеть услады твои, о, жизнерадостный Нил.

Кто бы поверил, зачем ожидаю попутного ветра?

Быть на сарматской земле я у бессмертных молю.

Велено жить мне в дикарской стране, на западном Понте,

Плачусь, что медленно так мчусь я от родины прочь.

85 Чтоб очутиться в глухих, бог весть где затерянных Томах,

Сам я изгнания путь, вышних моля, тороплю.

Если я вами любим, эти страшные воды смирите,

Божеской волей своей мой охраните корабль.

Если ж не мил, не спешите к земле, мне сужденной, причалить,

90 Полнаказания в том, где мне приказано жить.

Мчите! Что делать мне здесь? Паруса надувайте мне, ветры!

Все ли мне вдоль берегов милой Авзонии плыть?

Цезарь не хочет того – не держите гонимого богом!

Пусть увидит меня берег Понтийской земли.

95 Цезарь меня покарал, я виновен: блюдя благочестье,

Я преступлений своих и не берусь защищать.

Но, коль деянья людей не вводят богов в заблужденье,

Знайте: хоть я виноват, нет злодеяний за мной.

Сами вы знаете: я совершил и вправду оплошность,

100 В этом не умысел злой – глупость повинна моя.

Если я Августов дом поддерживал, меньший из граждан,

Если я Цезарев суд волей всеобщей считал,

Если время его называл я счастливейшим веком,

Если я Цезарю жег ладан и Цезарям всем,

105 Ежели все это так, меня пощадите, о, боги!

Если же нет – с головой пусть меня скроет волна.

Что это? Или редеть начинают набухшие тучи?

Или меняется вид моря, смирившего гнев?

То не случайно! То вы, в благовременье призваны, боги,

110 Не ошибаясь ни в чем, мне пожелали помочь.

Только представлю себе той ночи печальнейшей образ,

Той, что в Граде была ночью последней моей,

Только лишь вспомню, как я со всем дорогим расставался,

Льются слезы из глаз даже сейчас у меня.

5 День приближался уже, в который Цезарь назначил

Мне за последний предел милой Авзонии плыть.

Чтоб изготовиться в путь, ни сил, ни часов не хватало;

Все отупело во мне, закоченела душа.

Я не успел для себя ни рабов, ни спутника выбрать,

10 Платья не взял, никаких ссыльному нужных вещей.

Я помертвел, как тот, кто, молнией Зевса сраженный,

Жив, но не знает и сам, жив ли еще или мертв.

Лишь когда горькая боль прогнала помрачавшие душу

Тучи и чувства когда вновь возвратились ко мне,

15 Я наконец, уходя, к друзьям обратился печальным,

Хоть из всего их числа двое лишь было со мной.

Плакала горше, чем я, жена, меня обнимая,

Ливнем слезы лились по неповинным щекам.

Дочь в то время была в отсутствии, в Ливии дальней,

20 И об изгнанье моем знать ничего не могла.

Всюду, куда ни взгляни, раздавались рыданья и стоны,

Будто бы дом голосил на погребенье моем.

Женщин, мужчин и даже детей моя гибель повергла

В скорбь, и в доме моем каждый был угол в слезах.

25 Если великий пример применим к ничтожному делу,

Троя такою была в день разрушенья ее.

Но и людей, и собак голоса понемногу притихли,

И уж луна в небесах ночи коней погнала.

Я поглядел на нее, а потом и на тот Капитолий,

30 Чья не на пользу стена с Ларом сомкнулась моим.

«Вышние силы! – сказал, – чья в этих палатах обитель,