Чтение онлайн

С чем ты, спросит, пришла, спросит и как я живу?

Ей отвечай, что живу, но так, что не жить предпочел бы,

Что затянувшийся срок бед не уменьшил моих.

Хоть пострадал я от Муз, однако же к ним возвратился,

10 Из сочетания слов строю двустишья опять.

«Ты не забыла ль, спроси, наших общих занятий? Ученым

Все ли стихам предана нравам отцов вопреки?»

Рок и природа тебе целомудренный нрав даровали,

Лучшие свойства души и поэтический дар.

15 Первым тебя я привел на священный источник Пегаса,

Чтобы в тебе не скудел сок плодоносной струи.

В годы девичьи твой дар уже заприметил я первым

И, как отец, для тебя спутником стал и вождем.

Так, если тот же огонь в груди у тебя сохранится,

20 Лесбоса лира одна сможет тебя превзойти.

Только боюсь, что тебе судьба моя встанет преградой,

Что злоключенья мои сердце твое охладят.

Часто, бывало, ты мне, я тебе, что напишем, читали.

Был для тебя и судьей, был и наставником я.

25 Я со вниманьем стихи, сочиненные только что, слушал,

Слабые встретив, тебя я покраснеть заставлял.

Может быть, видя пример, как я погибаю от книжек,

Думаешь: вдруг и тебя кара подобная ждет?

Страх, Перилла, оставь, но только своими стихами

30 Женщин не совращай и не учи их любви.

Праздность гони от себя и, уже овладевшая знаньем,

Снова искусству служи, к жертвам привычным вернись.

К этим прелестным чертам прикоснутся губители-годы,

Вскоре морщина пройдет по постаревшему лбу.

35 Руку на эту красу поднимет проклятая старость —

Тихо подходит она, поступь ее не слышна.

Скажет иной про тебя: красива была! Огорчишься,

В зеркало взглянешь – его станешь во лжи обвинять.

Скромны средства твои, хоть ты и огромных достойна,

40 Но и представив, что ты в первом ряду богачей,

Знай, своевольна судьба: то даст, то отнимет богатство,

Иром становится вмиг тот, кто поныне был Крез.

Но для чего пояснять? Лишь одним преходящим владеем,

Кроме того, что дают сердце и творческий дар.

45 Вот хоть бы я: и отчизны лишен, и вас, и Пенатов,

Отнято все у меня, что было можно отнять.

Только мой дар неразлучен со мной, и им я утешен,

В этом у Цезаря нет прав никаких надо мной.

Пусть кто угодно мне жизнь мечом прикончит свирепым,

50 И по кончине моей слава останется жить.

Будет доколь со своих холмов весь мир покоренный

Марсов Рим озирать, будут читать и меня.

Ты же – счастливей твое да будет призванье! – старайся,

Сколько возможно тебе, смертный костер превозмочь!

О, как я бы хотел в колесницу ступить Триптолема,

Кто непривычной земле вверил впервые посев;

Как бы желал я взнуздать драконов, которые в небе

Мчали Ээтову дочь от эфирейских твердынь;

5 Как я мечтал бы владеть опереньем крыльев летучих,

Или твоих, о, Персей, или твоих, о, Дедал,

Чтобы раздвинуть, летя, воздушные легкие струи,

Чтобы увидел я вновь милую землю отцов,

Дальний покинутый дом, и друзей, не забывших о друге,

10 И наконец, наконец, милую сердцу жену!

Ах, чудак ты, чудак! не ребячься в мечтаньях, которым

Сбыться, увы, не дано ни под какою звездой!

Если не можешь молчать – молись августейшему богу,

Богу, чью дивную мощь ты испытал на себе.

15 Он тебе властен один подарить колесницу и крылья —

Пусть лишь скажет: вернись – сразу же станешь крылат!

Стану об этом молить (ведь о большем молить я не вправе),

Но и такая мольба в меру ли будет скромна?

Позже, когда божество справедливым насытится гневом,

20 Впору будет припасть с трепетной просьбой к нему.

Ныне же не о большом, а о малом даре прошу я.

Пусть мне будет дано эту покинуть страну!

Здесь не к добру ни суша, ни влага, ни небо, ни воздух,

Здесь неотступно меня гложет, несчастного, хворь:

25 То ли измученный дух заражает страданием тело,

То ли причина всех бед – самая эта земля, —

С первого дня меня здесь ночные бессонницы мучат,

Сохнет плоть на костях, в горло кусок не идет;

Как на осенних ветвях, поражаемых ранним морозом,

30 Блекнет лиственный цвет в первом дыханье зимы,

Так и мое выцветает лицо, истощаются силы,

И неотлучная скорбь долгие жалобы льет.

Страждет тело мое, но душа не менее страждет:

Боль в обоих одна бременем давит двойным.

35 А перед умственным взором стоит, как зримое тело,

Ясно читаясь в былом, образ судьбины моей:

Прежние вижу места, и людей, и нравы, и речи

И вспоминаю, кем был, и понимаю, кем стал,

И умереть я хочу, и на Цезарев гнев я пеняю,

40 Что за обиды свои он не карает мечом.

Но коли он пожелал и во гневе явить свою милость,

Пусть мою казнь смягчит; край мне укажет иной.

Да, здесь есть города с населением – кто бы поверил? —

Греческим, в тесном кольце варварских диких племен.

Некогда даже сюда поселенцы зашли из Милета,

Стали меж гетов свои сооружать очаги.

5 Местности имя меж тем древней, чем построенный город:

Был здесь зарезан Абсирт, месту название дав.

На корабле, что воинственной был попеченьем Минервы