Чтение онлайн

Нет никого, кто бы внять мог мой латинский язык.

90 Cтало быть, сам для себя – как быть? – и пишу, и читаю,

Вот и оправдан мой труд доброй приязнью судьи.

Все ж я не раз говорил: для кого я тружусь и стараюсь?

Чтобы писанья мои гет иль сармат прочитал?

Часто, покуда писал, проливал я обильные слезы,

95 И становились от них мокры таблички мои.

Старые раны болят, их по-прежнему чувствует сердце,

И проливается дождь влаги печальной на грудь.

А иногда и о том, чем был, чем стал, размышляю,

Мыслю: куда меня рок – ах! – и откуда унес!

100 Часто в безумье рука, разгневана вредным искусством,

Песни бросала мои в запламеневший очаг.

Но, хоть от множества строк всего лишь немного осталось,

Благожелательно их, кто бы ты ни был, прими.

Ты же творенья мои, моей нынешней жизни не краше,

105 Недосягаемый мне, строго – о, Рим! – не суди.

Верно, Германия, край злополучный для Цезарей наших,

Пала, колени склонив, так же как мир остальной;

Может быть, весь Палатин украшают цветочные цепи,

Дымом застится день, ладан трещит на огне.

5 Меткой секиры удар разит белоснежную жертву,

Наземь алая кровь хлещет из раны струей,

В храмы приносят дары дружелюбным богам за победу

Цезарь и тот, и другой, свято обеты блюдя.

Юная поросль меж них, носящая Цезарей имя,

10 Взросшая, чтобы один правил вселенною дом,

И меж невесток дары за возврат невредимого сына

Ливия в храмы несет, как понесет их не раз.

С нею и матери все, и те, что своей чистотою

Непогрешимо хранят девственной Весты очаг;

15 Весь ликует народ, и с народом сенат, и сословье

Всадников – но без меня, малой частицы своей.

В дальнем изгнанье меня обошла эта общая радость,

Лишь отголоском сюда слабым доходит молва.

В Риме может народ воочию видеть триумфы,

20 Пленных вождей имена и городов прочитать,

Вдосталь смотреть на царей, бредущих с цепью на шее

Перед упряжкой коней в пышном убранстве венков,

Лица одних разглядеть – как меняет их время несчастий,

Грозные лица других, свой позабывших удел.

25 Спросит иной из толпы о делах, именах и причинах,

Станет другой объяснять, зная не больше, чем все:

«Этот, что гордо идет, багрецом сверкая сидонским,

Был в сраженьях вождем; этот – помощник его;

Тот, что в землю сейчас потупился с горестным видом,

30 Меч свой покуда держал, выглядел вовсе не так;

Тот вот, сердитый, чей взгляд до сих пор пылает враждою,

Словом и делом всегда первый войну разжигал.

Тот, из укрытья напав, окружил наше войско коварно:

Прячет недаром сейчас в космах отросших лицо.

35 Следом который идет, говорят, приносил не однажды

Пленных в жертву богам, жертв не желавшим таких.

Горы, что названы здесь, укрепленья, озера и реки

Кровью были полны, трупами были полны.

Друз в этих самых краях заслужил когда-то триумфы —

40 Право, достоин отца доблестный юноша был!

Видите, в сбитом венке тростниковом, с обломанным рогом,

Рейн, замутивший волну кровью своих сыновей.

Вон и Германия там, распустившая волосы в горе,

Непобедимый ее вождь попирает ногой:

45 Горько под римский топор склонять непокорную шею,

Меч державшим рукам цепи носить тяжело!»

Цезарь! Ты сам, как обычай велит, в колеснице высокой

Радовать будешь народ пурпуром – знаком побед.

Встретят повсюду тебя ликующим плеском ладоней,

50 Будут бросать цветы, путь устилая тебе.

Фебовым лавром чело увенчано будет, и воин

Дружно затянет: «Ио! – голосом громким, – триумф!»

Громким плесканием рук испуганы, пеньем и криком,

Кони твоей четверни встанут на месте не раз.

55 К храмам направишься ты, что к молитвам твоим благосклонны,

На Капитолии лавр сложишь Юпитеру в дар.

Взором души и я это все, как смогу, так увижу:

Вправе вернуться душа в место, запретное мне,

Странствует вольно она вдали по землям бескрайним,

Может достигнуть небес самым коротким путем,

60 Cможет в столицу она и взоры мои переправить,

Не допустив, чтоб такой радости был я лишен.

Дух мой найдет, откуда взглянуть на твою колесницу:

Так, хоть на краткий миг, буду на родине я.

65 Подлинным будет народ той порою зрелищем счастлив,

66 Вкруг своего вождя будет толпа ликовать.

Что до меня, то плоды достанутся воображенью,

Да кое-что уловить издали сможет мой слух.

Вряд ли в другой этот мир, так далёко от Лация, будет

70 Кто-нибудь заслан, кто б мог мне обо всем рассказать;

Да и о давнем уже он расскажет триумфе, хоть, впрочем,

Буду и долго спустя счастлив я слышать о нем.

Пусть же придет этот день, когда я о кручине забуду

И одолеет мою общая радость тоску.

Малый зверь и большой, из которых один направляет

Греческих путь кораблей, путь финикийских – другой,

Вы, которые все с вершины видите неба,

Не погружаете звезд в воды закатных морей,

5 Чей всю эфирную высь широким кольцом обнимает

Путь круговой, нигде не прикасаясь к земле.

Ныне взгляните, молю, на стены, которые отпрыск

Илии Рем прыжком брату назло пересек,

Огненный взор ваших звезд на мою госпожу обратите,