Чтение онлайн

— А почему ты не спишь? Чем ты занимаешься по ночам?

— Сексом, мама, ночи напролет сексом!

Ординатор подмигнул ей своим не самым очаровательным светлым глазом.

— А когда я смогу выйти отсюда? — спросила Юдит.

— Вы только сюда попали и уже хотите нас покинуть? — Ординатор решил разыграть обиженного. — Нет-нет, побудьте у нас некоторое время.

Следующие его слова и вовсе пролились как бальзам на сердце молчавшей матери: мы хорошенько покормим и выходим вашу дочь, а там поглядим, в чем корень ее проблем. Он имел в виду проблемы, сидящие в голове Юдит, а не вопросы стиля прически или ее привлекательности. Но мама удовлетворенно кивнула.

— Если вам что и нужно в настоящий момент, так это абсолютный покой, — считал доктор.

Две пары глаз трех цветов смотрели на маму. Та все же не поняла намека и задержалась возле Юдит еще на добрых полчаса.

Во второй половине воскресенья Виннингеры — Лукас с «семьей» — были приглашены к Юдит на кофе. По организационным причинам полдник, к сожалению, был перенесен в помещение для посетителей психиатрической клиники. Дети — Сибилла и Виктор — не пришли. Похоже, родители посчитали, что им пока лучше не встречаться с чокнутой тетей Юдит и ее товарищами по несчастью.

Лукас и Антония сидели рядышком, как однояйцевые близнецы, зачатые методом искусственного оплодотворения в ожидании замечаний от линейного судьи, и по очереди рассказывали очень смешные истории из провинциальной жизни, передавали сердечные приветы и пожелания скорейшего выздоровления от всех, с кем Юдит встречалась хотя бы один раз, и тактично расспрашивали о всяких вещах, умело переводя разговор на скользкую тему «психоза».

Когда все темы были исчерпаны, Юдит вернулась к состоянию внутренней уравновешенности, достигнутой, как можно предположить, с помощью медикаментов, и спросила Лукаса, не узнал ли тот что-нибудь о Ханнесе.

— Да, — ответила застигнутая врасплох Антония и сама, казалось, была ошеломлена своим сорвавшимся с языка признанием.

Юдит догадалась, зачем она в этот раз приехала в город с Лукасом и почему Лукас оказался не тем человеком, который обещал встать на ее сторону, как только он понадобится.

— Юди, мы не хотели говорить тебе это по телефону, — начал извиняться Лукас. Юдит: очень предупредительно. Лучше, конечно, в психбольнице! Антония: он навещал меня неделю назад. Юдит: тебя? Антония: да, я сама была этим несколько озадачена. Но он уже стоял под дверью. Юдит: он нисколько не изменился. Антония: нет, изменился! Она выдержала искусственную паузу и тихо продолжила:

— Юдит, мы оба, ты и я, знаем друг друга недостаточно хорошо.

— Точно, — согласилась Юдит, стараясь не вкладывать в свои слова эмоции и подавив в себе желание взглянуть на Лукаса.

Антония: вероятно, перспектива оказаться посторонним… Юдит: догадываюсь, о чем ты. Ну давай, говори уж начистоту! Антония: Юдит, этого человека ты больше не должна бояться! Юдит: это он просил мне передать? Она произнесла это так, будто с трудом подавила зевоту. Антония: нет, Юдит, это суть нашего разговора. Мое убеждение. Оно основывается на том, что мы про него знаем, то, что по нему видим, что чувствуем. Это я тебе говорю как… Юдит: как посторонняя.

— Юди! — настала очередь Лукаса. Он осторожно и элегантно взял ее левую руку в свою, стараясь проявить максимальную нежность. Все это выглядело настолько наигранно, что он, наверное, разучивал сцену перед зеркалом. Немного разочарованный тем, что в глазах Антонии не увидел ни капельки ревности, Лукас продолжал: Юди, мы хотим тебе помочь разрушить образ врага. С этим пора кончать. Это ведет тебя… да, это ведет тебя к заболеванию. — И все твои домыслы базируются на совершенно ошибочной оценке ситуации, — подвела черту, как приговор, Антония. Даже в риторике они вели себя как пара однояйцевых близнецов. Сестричка-близнец: Юдит, Ханнес не желает тебе зла! Братец-близнец: честно, все наоборот. Сестричка-близнец: он все готов сделать, чтобы ты пошла на поправку. — Момент! — запротестовала Юдит. Ее голос вновь обрел силу. Откуда он вообще мог знать, что у меня проблемы со здоровьем? — Лукас: Юди, факт давно был очевиден. Мы все догадывались. В том числе Али, Хеди, семья. От этого страдали твои друзья, все, кому ты небезразлична.

Я не хочу быть небезразличной Ханнесу. Так как — он — окончательно — перестал — быть — моим — другом! Так, теперь об этом узнала еще и сестра с неправильным прикусом. — И он никогда им больше не будет, сколько бы просителей и защитников он ни засылал к моей больничной койке. — Она высвободила руку. — Жаль, ты вошел в число его агентов. Я думала, кто-кто, а уж ты точно будешь на моей стороне. Антонии она бросила горячий взгляд. — Лукас: я на твоей стороне. Никакой другой стороны нет. Пожалуйста, постарайся понять. Это единственный выход из неприятного положения! Хорошо, хорошо, хорошо.

— Терапевтический час закончен? — спросила Юдит, заставив себя изобразить улыбку.

Медсестра, казалось, только и ждала этого сигнала.

— Посещение окончено! — Для убедительности она постучала по наручным часам.

— Юди, хочешь, я приду завтра, — спросил Лукас, — и мы все спокойно обсудим? — Он опять взял ее руку в свою, и от этого жеста Юдит стало хорошо, что бы там ни подумала Антония.

— Спасибо, не надо, я поняла, — ответила Юдит дружелюбным тоном. — И все-таки хорошо, что вы пришли! — Без уколов и таблеток она ни за что не произнесла бы эту фразу. — Позвони мне, если соскучишься, — произнес Лукас, — я всегда в твоем распоряжении.

Антония кивнула. После этого они оставили на щеках Юдит четыре поцелуя — два теплых и два холодных.

Во вторник у нее было первое стационарное рандеву с Джессикой Райнманн, неполных сорок лет, рост метр и шестьдесят пять сантиметров, вес не более пятидесяти килограммов, и тем не менее умная голова и как минимум высокопрофессиональный врач-психиатр. Она сидела перед большим компьютером и вводила данные Юдит с листа, на котором еще было пять или шесть имен.

— А кто остальные? — спросила Юдит.

Райнманн задорно улыбнулась.

— Сопоставимые истории болезней из нашего хитроумного архива.

Потрясающе, подумала она, вот и Юдит написала свою «историю болезни», и, может, когда-нибудь ее также введут в архив. Докторша перешла к изучению энцефалограммы ее мозга и прочих данных обследования с диаграммами, таблицами и пояснениями, разочарованно покачала головой, бросила на Юдит сострадательный взгляд и сказала: ужасно скучно! Ни церебральных повреждений, ни расстройств, ни чего-нибудь необычного, анамнезов, несчастных случаев, наследственности, никаких сумасшедших бабушек в роду, ровным счетом ничего. Юдит прониклась к докторше симпатией.

Докторша пояснила, что шизофренический психоз сам по себе не должен вызывать у Юдит волнений, поскольку им бывает поражен хотя бы раз в своей жизни каждый сотый человек на планете.

— Это для вас он не вызывает волнений, поскольку вам приходится заниматься только этими каждыми сотыми, — возразила Юдит.

Райнманн от души рассмеялась.

В любом случае она рада сообщить Юдит, что каждый четвертый пациент избавляется от необходимости повторного погружения в искусственный мир перевернутой реальности. И если вы будете усердно принимать нейролептические средства до или после чистки зубов, — это безразлично, лишь бы не вместе с зубной пастой, — то гарантированно окажетесь одним из тех четвертых! С этой женщиной можно вести дела, решила Юдит. А дальше последовала неприятная часть общения. Юдит пришлось впервые рассказать о своем инциденте.