Чтение онлайн

— О-о-о… я подумаю еще… соглашаться или… ха-ха-ха! — вновь не успев договорить, принялась спасаться от его щекотки.

— Все! Давай, начинай учиться!

— А ты? — я испугалась.

— А я займусь своим делом, спущусь за ноутом и буду работать, пока будешь готовится…

— Серьезно? — мне было так приятно от того, что Франк не захотел оставлять меня одну.

— Да. Поделаю курсач. Потом поеду домой. Отдыхать!

Таким образом он действительно досидел со мой до позднего вечера, вынуждая работать и не отвлекаться по всяким мелочам. К слову сказать, мои родители были в шоке от этого. Они вообще… были в недоумении от того что стоило мне вернуться, а Диме уехать, как он приехал обратно и засел у меня в комнате. Они даже боялись к нам заходить, хотя я не сомневалась, что вопросов у них накопилось очень много.

— Не пора ли… — в конце концов поднялась к нам моя мама. — Вам расходится?

Я уже засыпала, читая в сотый раз одно и тоже. А Дима зевал, смотря в свой ноутбук.

— Точно! Пора уже спать! — согласился с ней Романов.

Едко улыбнувшись, она по-моему была очень рада, когда мы спустились и начали прощаться.

— Я тебя люблю, — услышала от него на прощание.

— И я тебя…

— Не-не-не, — тот час прижал он палец к моим губам.

— Что?

— Давай не будем так.

— Как? — я растерялась.

— Все вот эти: «я тоже», «и я тебя», «а я тебя». Меня это выбешивает. Такое ощущение, когда так говорят… типо… — он задумался и продолжил. — Будто бы одолжение, как это сказать… «ну и я тебя тоже люблю».

— А-а-а… — это было неожиданно. Слышать от него такое. — Хорошо.

Мы некоторое время смотрели друг на друга.

— Я тебя люблю, — взяла его за руки.

Он крепко обнял меня и перед тем как отпустить прошептал на ухо:

— Люблю тебя. Я буду скучать.

После этого, открыв входную дверь, он подмигнул мне и исчез в темноте.

Закрыв за ним я, переполненная эмоциями, уперлась лбом в дверь.

Сложно было поверить, что… сказки действительно существуют и волшебство… оно происходит.

Залезая в кроватку, я вновь написала ему перед сном о своих чувствах. И он, до сих пор работающий, ответил мне тем же, добавив от себя еще несколько ласковых слов.

— Я так счастлива, — поделилась своими эмоциями с Зетом. — Я самая счастливая на этом свете! Понял? Это уже любовь! Это уже не просто так! Ясно?

— Я тебя люблю, — нежно прошептала она, смотря на сидящего рядом мужчину.

В который раз прижав к себе свою половинку, он произнес то, что было очень приятно слышать:

— Я люблю тебя очень сильно.

29. Он

— Романов, как же ты меня за…

Ну вот и все!

Это был довольно печальный итог моего существования, однако, наверное, стоит отмотать время чуть назад, чтобы полностью прочувствовать всю мою горечь.

— И? И что это такое? — обратилась ко мне Абакус, с которой мы уже на несколько часов застряли на одном вопросе из билета по матфизике.

— Да что ты прикопалась? — зевнув, поинтересовался я у нее, стараясь для приличия хотя бы удерживать в руках свою тетрадку с «бомбами» — заранее написанными билетами. Перед экзаменом каждый из нас — из нормальных, адекватных студентов группы — писал либо карандашом, чтобы потом обвести, либо сразу ручкой необходимый по содержанию материал. Затем, во время сдачи, всеми правдами или неправдами предстояло вытащить из хрен знает откуда себе, а возможно, еще кому-нибудь из окружающих, готовый ответ. Пожалуй, это был один из самых трешовых моментов во время каждой сдачи. Особенно тех дисциплин, на которых нас мучали самые задротные преподы, не позволяющие брать с собой ничего кроме ручки. Приходилось придумывать способы протаскивания огромного количества листков на самом себе, допустим, под одеждой.

Бомбы стоили того, потому что, в отличие от письменных или электронных шпор, тебе не надо было париться, весь материал перед тобой! Достал билет, и уже сиди, повторяй его.

Была еще годная альтернатива — наушник. В здании нашего универа, слава богу, не было еще заглушек, которые уже вовсю применяли по другим местам. Однако у этого метода было много тонкостей. Поясню: с другой стороны связи должен был сидеть надежный человек, который поможет и в диктовке, и в ответе на вопросы. Надо было искать того, кому ты доверишь материал, то есть тому, кто его круто знает, плюс еще шарит в конспекте настолько быстро, что в любой момент сможет как можно резвее отлистать до нужного момента и подсказать правильный ответ.

Поэтому наушники обычно были актуальны для пересдач. Когда кто-то из «своих» сдал успешно и согласился тебя «курировать». Сам я с наушником сдавал единожды. Сдал. Но было не особо удобно. А вот сидел в «засаде», «с другой стороны» очень много раз. Многие из моей группы пересдавали завалы с моей помощью. Что я только не сдавал по несколько раз. Один только математический анализ раз пять. Причем, слышать, сидя у себя дома, в динамике мерзкие шутки моего любимого универского препода, было настолько адски, что мне даже требовалось несколько минут для полной адаптации.

Самый жесткий для меня опыт произошел не так давно. Я был на наушнике у одного из нашей группы. Причем это была уже не просто пересдача, а комиссия — последняя попытка перед вылетом, когда тебя дрючит уже не один, а минимум, трое преподов. Осознавать, что от твоей работы зависит судьба человека — это пиздец стремно. Однако слышать, что он сдал и, слава богу, продолжит с тобой обучение — здорово. Как-никак, что бы кто не думал, ты крут. Ты же его вытащил.

— Ты что спишь? — пнула меня ногой прилипала.

— Нет! — положив тетрадь на стол, я потер глаза, при этом ощутив слабую боль в проколотом ухе. Блин, видимо, попала какая-то грязь. Наверное, будет саднить несколько дней.

Из-за этого дебильного экзамена я уже не спал три ночи подряд. За это время успел как раз осилить все бомбы и выучить определения. Оставалось самое мерзкое, попытаться разобраться во всем этом. Ха-ха-ха! Понять… чтобы быть хоть чуть-чуть адекватным во время экзамена.

Из-за этого я отложил свою работу, и она беспощадно копилась. Послал всех с Биржи, хотя там у меня было предостаточно дел с тачкой, и что самое мерзкое, я уже хрен знает когда был со своей девушкой. Меня это дико выбешивало, особенно из-за того, что у Наты как раз сессия шла гладко и ровно, по ее словам, ничего завального не было, оставался последний экзамен, в котором она была уверена на все сто, поэтому моя девушка была свободна, но я не мог этим воспользоваться. При этом она, не переставая, задалбливала меня, когда, что и как, а я мог разве что пообещать ей, что приеду, когда все мои беды закончатся. Кстати, закончиться они должны были послезавтра. Либо продолжиться, если я все это дело завалю.

С матфизикой в прошлый раз было туго, у нас ее фактически никто не сдал с первого раза, поэтому многие верили, что и в этот раз нас затянет в пучину. А как-то не хотелось тянуть с ней до февраля.

— Я просто не знаю, что тебе на это ответить, — рассматривал, хрен знает какой и о чем, тест в своих руках.

— Дим, это еще только пятнадцатый вопрос.

— О-о-о! Убей меня!

— Давай, включай мозги! — посоветовала мне Наталья.

— А никто из наших не разобрался с этой теоремой?