Чтение онлайн

— Лев Борисыч звонит… Может, включить на громкую?

— Пассажиры! Не отвлекайте водителя во время движения!

Вот и весь ответ.

— Ну — ну! — и Шапутко потянула экран вниз, тот мигнул, выключаясь.

— Мы точно едем, Ир?

— Карта говорит, что да…

В поселке Ромкин дом стоял немного на отшибе и достаточно явно отличался от однотипных желто — красных коттеджей уже тем, что не прятался за высоким кровельным забором, а предпочитал кустовую плотную изгородь у низкой кованой преграды, за которой слева за домом явно проступал русский, поэтически запущенный сад. Сам же дом, одноэтажный, но на высоком фундаменте и с открытой террасой, широкий и долгий, простотой линий и незамысловатостью, шоколадной крышей, чистым серым камнем по углам, белоснежными стенам и высокими стеклянными окнами в пол пленял с первого взгляда.

Горянова не смогла удержаться и даже вышла из машины, чтобы вдохнуть осенний запах упавшей листвы и полюбоваться на савеловское лежбище. О Ромкиной даче у них в Гродинке ходили всякие разные слухи. Чаще всего пошлые. Но они теперь как — то не вязались с той неповторимой аурой чистоты и гармонии, читавшейся во всем пространстве дома и сада. Красивое место! Ах, какое красивое! И запахи… эти невероятные запахи недавно сожженной листвы, запах срезанных веток, легкой морозности…

— Ну! Вам что, приглашение отдельное нужно? — Ромкин голос, как всегда, требовательный и ехидный, вывел из оцепенения. Ирка подхватила папки с документами и побежала на зов хозяина, а Горянова не спешила, она еще немного постояла: уж очень красиво, тихо и безмятежно было здесь. Да и зачем заходить? Сейчас Ирка отдаст Роману документы, и они снова поедут обратно. А когда еще побудешь в такой невероятной простоте? Интересно, кто дом проектировал? Талантливый человек…

— Шеф! Мать твою! — Ирка орала, как резаная. — У меня, между прочим, личная жизнь! Ууууу! А мне еще час обратно в город пилить! Хоть увольняй — не останусь! — и Шапутко появилась на пороге, кипя от ярости.

Она стремительно спустилась со ступеней и теперь размашисто шагала к калитке. Савелов, показавшийся на пороге, без куртки, как был, в домашнем: удобных темно — синих штанах и светлой футболке, ладно обрисовывавшей его тугую, рельефную фигуру, — молча смотрел ей вслед. Холодно же… замерзнет…

— Горянова! Ну, сделай ты с ним что-нибудь! Он меня на ночную работу оставляет! А я не могу! У меня любовь стынет! День протяну — и все! Паренек с крючка сорвется! — Ирка выпятила нижнюю губу и сразу стала похожа на давно переросшего младенчика. И так она уморительно смотрела, что Даринка обреченно вздохнула:

— Ну, хватит паясничать! Что там делать нужно?

Шапутко расцвела улыбкой:

— Цифры с Ромкой сверять! Помнишь, два года назад перед проверкой с тобой отчет правили?

— Угу!

— Ну вот и сейчас… что — то в этом роде делать надо — самое главное — долго и нудно…

И снова эти умоляющие глазки…

— Ладно. Я помогу…

— Горянова! — Ирка кинулась обниматься. — Ты мать Тереза! — и тут же потребовала: — Ключи давай! А тебя Роман потом до города подкинет…

— Ничего себе заявочки! Что значит — Роман подкинет? Ты у него спросила? И вообще, сначала довези, теперь — машину отдай! Это грабеж средь белого дня! Шапутко! Ты со мной не расплатишься!

— Расплачусь! Я, знаешь, какая благодарная!

— Знаю! О твоей щедрости у нас в офисе легенды слагают… в смысле — никто твоей щедрости в глаза не видел, никто о твоей щедрости не слышал… Ты водить- то умеешь?

— Ха!

И в этом Иркином «ха» было столько самоуверенной гордости, что Горянова сдалась. Она протянула Ирке ключи:

— На, болезная, в понедельник за мной на работу заедешь! А попадешь в аварию — купишь новую, учти! Поблажки не будет!

Шапутко сгребла Даринку в охапку, чмокнула ее в нос и побежала рысью к кореянке. Та недовольно фыркнула, заводясь, и неровно сдала назад, криво и дергано разворачиваясь.

Горянова перекрестила воздух… Пусть с этой идиоткой ничего плохого не случится… Хотя… Идиотка здесь она — это ведь Горяновой теперь работать… ночь…

Савелов все стоял на пороге…

— И как тебе не холодно, Роман Владимирович? — крикнула Горянова, подходя. — Любовь греет?

Тот не ответил, только голову наклонил и поморщился… А у Даринки… у Даринки занялось глупое сердце… И ничего она поделать с этим не могла… Всегда, попадая в Ромкино пространство, она чувствовала себя счастливой. Всегда. А сейчас этот дом, этот сад, этот родной и понятный Роман Владимирович… И не могла она скрыть явного удовольствия от разглядывания его знающей тренажерный зал фигуры, теперь так рельефно смотревшейся в простой домашней одежде. Какой же красивый у нее шеф! Сегодня он, стоявший на пороге своего дома, был такой чудесный, понятный, нежный… И даже его прическа, что всегда уложена волосок к волоску, теперь, недавно вымытая, мило пушилась на висках и лбу. И вообще весь он такой стоял — синеглазый, теплый, ладный, такой, что хотелось кусочек откусить, хотелось попробовать на вкус. Ух! Стало жарко. И Горянова, проходя мимо Савелова в дом, не удержалась и прижала горячую ладонь к его холодному трицепсу.

— Руки убери… Нам еще работать…

Спасибо, господин Савелов! А то мы не знали. И Горянова одернула руку, в мгновение смыла улыбку и сдержанно поджала губы.

— Потом помацаешь, — усмехнулся понимающе Савелов, глядя на надувшуюся мышь, — когда дело закончим…

Горянова фыркнула… Вот еще… Они работали уже третий час. Роман был сосредоточен, ни секунды не давал расслабиться, от цифр, колонок, красной ручки, обводившей графы, уже тошнило. Удобная офисная одежда теперь немилосердно жала, было одновременно и душно, и неудобно, и липко от пота, и лямки белья врезались в тело немилосердно… Горянова много раз пыталась устроиться поудобнее…

— Да переоденься уже ты! — наблюдая за гордыми мытарствами Даринки, первым не выдержал Савелов. — Хочешь, дам штаны и рубашку, все новое, — и подмигнул, добавив язвительно: — Вы, девчонки, очень мужские рубашки уважаете…

Хотелось сказать многое этому гаду, и не просто сказать, а дать так по башке разочек, чтобы говорил поменьше, но переодеться хотелось еще больше. И величаво, как дарят царскую милость, Горянова кивнула:

— Неси!

Савелов рассмеялся. Уже через минуту он протягивал ей стопку хлопковой одежды, новой, с бирками, явно дорогой и, несомненно, женской, а сверху большой мужской объемный халат и полотенце.

— Душ направо по коридору и ступеньки вниз… Захочешь спинку потереть — позови… Я очень хорошо умею тереть спинку…

— Слухами земля полнится, — не удержалась от реплики Даринка.

Савелов снова громко рассмеялся:

— Слухи, Горянова, нужно проверять опытным путем. Никогда не нужно всему верить на слово — обманут… ну что? Проведем экспериментик?

— У нас опытная лаборатория закрыта на выходные. Переработки вредят качеству получаемых результатов. Так что не нужно рисковать… Поверим на слово… Кстати, Роман Владимирович, ваша девушка не будет гневаться, что я ее вещи позаимствовала?

Савелов перевел взгляд на стопку одежды и снова развеселился.

— Пользуйся, дорогая! И ничего не бойся. А нашей девушке мы потом вместе все объясним.

И вот что здесь веселого? Что? Горянова решила больше не тратить время понапрасну и гордо зашагала по дому, нет — нет, да и оглядываясь по сторонам. Клевый у Ромки оказался интерьер, ему под стать — красивый, сдержанный, функциональный. И порядок редкий — у каждой вещи свое место…

Струи воды ударили одновременно с трех сторон: сверху и с двух боков, массируя затекшее тело. И только сейчас Даринка поняла, как устала. Вода била, успокаивая, расслабляя, заурчал желудок, напоминая, что пора покушать, ножкам надоело стоят, глазкам захотелось спать. Похоже, она простояла так слишком долго.