Чтение онлайн

— Народ, а давайте я вам двери заблокирую, — предложил Вовка Голдник.

— Давайте просто Горянову в ковер закатаем или в крайнем случае, в паранджу закутаем и поставим в уголок, будет такой современный декорчик! — предложила Шапутко.

— Не! — заржал Маркелов. — Она и в парандже народ будоражить будет! Тайна, говорят, манит куда сильнее. Тогда и ее друзья из МВД подтянутся, на это, на антитеррористическую операцию…

— Очень смешно, Сав! Ты просто молодец! Но, может, уже поработаем? — попыталась воззвать к разуму Резенская.

И народ притих, но ненадолго. Когда в очередной раз громко хлопнула дверь, впуская кого — то из бухгалтерии, из кабинета вылетел Савелов.

— Ну! — сурово рявкнул он. — И кто та звезда, что у нас полные залы по стране собирает?

Даринка сделала вид, что это к ней не относится. Даже головы от компьютера не подняла. Но с Романом Владимировичем это никогда не прокатывало. Мгновенно оценив обстановку, он с грохотом подхватил стул, протащив его по полу, и придвинул его к горяновскому столу, усевшись на него наоборот, так, чтобы спинка стула была впереди. А Горянова работала. И ей было все равно, что Роман вот уже минуты три сидит напротив и молчит. Даринка быстро печатала, боясь сделать перерыв. Ей казалось, что если она не обработает для электриков замечания и не сделает ТЗ за час, то мир просто рухнет. И ничего, что на это обычно отводилось часов шесть — семь, не меньше.

— Ты очень красивая сегодня, Дарёш, — тихо сказал Савелов.

И от его невероятного теплого тона Горянова подняла голову. А офисный народ, внезапно притихший с появлением шефа, вдруг резко прибавил звук.

— Правда! — снова тихо добавил Роман. — Очень — очень красивая…

К горлу подступил комок. Пытаясь справиться с захлестнувшими ее эмоциями, Даринка не отвечала, медленно рассматривая Романа Владимировича и с болью отмечая тяжелую усталость, залегшую в самых уголках его таких родных, таких добрых глаз с пушистыми девчачьими ресницами. Она смотрела на Савелова и страшно боялась расплакаться, потому что он… Сучок он! Хоть бы Зайка его позвонила, что ли…

— Спасибо… — с трудом выдавила из себя Даринка и, не выдержав, сбежала. В туалет.

Как доработала до вечера — не осознала, может потому, что по возвращении из клозета больше ни с кем не разговаривала, а просто механически переделала все ТЗ на закупку, аж по трем проектам сразу, и даже маркеловские обработала. Её никто не беспокоил больше. Олька только периодически молча подливала горячий час в горяновскую кружку, а Лилька принесла ей какую — ту вкусняшку в коробочке — девчонки обедать ходили без Даринки. Ровно в пять часов Горянова вышла из офиса.

Егоров был уже на посту.

— Куда поедем? — спросила девушка, пристегиваясь.

Горянова, как и Егоров, не собиралась легко сдаваться… А Лев Борисович победно улыбнулся. Ему казалось, что она ни за что не догадается. Он бы очень удивился, узнав, что у Горяновой уже было три предположения. И одно из них оказалось верным: они ехали в магазин. И в этом магазине, единственном в области, а может, не только в области, продавались пальто Loro Piana. Горянова и не мечтала о таком: оно было ей вообще не по карману, да и сами посудите — семнадцать тысяч евро за кейп, сшитый из двух слоев ткани: верхний — из шерсти викуньи, а нижний — из беби-кашемира, да еще с воротником из шиншиллы. Тушите свет! Но, так сказать, девушке Егорова полагалось соответствовать. И Горянова держала улыбку. Лев Борисович был просто счастлив. И даже суровый мундир не портил общего впечатления.

В магазине Горянову разве что не облизывали. И так, и сяк. Но более всего консультантша танцевала вокруг Егорова. А с какой невероятной нежностью и подобострастием в голосе она громко расстраивалась, говоря Льву Борисовичу, что если бы у его девушки был не 44, а 42 или 40 размер, прямо как у нее, то выбор пальто был бы больше. А так — только кейп, и никакой силуэтной классики! Даринка еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, наблюдая за продажными танцами бобуинов. К чести Егорова, тот ни разу даже взглядом по продавщице не скользнул. Хотя девочка была хороша: худенькая, сладенькая, белокуренькая. Ну надо же, Лев Борисович! В общем и целом, приятная была атмосфера, да и кейп был изумительный, что тут говорить, а покрасоваться — какая женщина не любит? Но пора было закругляться. Целый час уже прошел. Горянова скинула на руки девушке одежду и покачала головой, снимая наконец сияние с лица:

— И как вам не жалко таких денег, Лев Борисович?

— Покупаем! — вместо ответа небрежно кинул Егоров.

Горянова ласково улыбнулась в отражение:

— Давайте не сегодня, хорошо? В следующий раз, ладно?

— Покупаем!

Даринка резко повернулась к нему и добавила уже очень серьезно, чтобы и намека не было на фривольность или кокетливость:

— Мне некуда будет в этом ходить, Лев Борисович! К тому же это еще и неоправданно дорого.

— Покупаем! — Егоров полез за портмоне. — Пусть все знают: я не жалею денег на любимую девушку!

Настроение сразу испортилось, Горянова вздохнула, с сожалением рассматривая гусара в синем мундире, и невесело усмехнулась:

— А барин — то гулять изволить!

— Что? — переспросил Егоров.

Горянова покачала головой:

— Ничего! Просто вы мечта, Лев Борисович! Большая бабья мечта!

Егорову не понравился ни тон Дарины, ни ее настроение.

— Что не так с подарком? — рявкнул он.

От такого тона кони дохнут, но Даринка даже бровью не повела: на стройке и не таких интонаций понаслушаешься.

— С подарком все ОК, Лев Борисович! Крутой, говорю, подарок! Всем подаркам подарок! — Даринка выдержала паузу. — Только жен олигархов и дразнить, потому что ни для чего другого в нашей провинциальной полосе этот кейп не подходит. Блин, а ведь у меня ни одной олигархини в подругах нет! Какая жалость!

Егоров свел брови:

— Тогда зачем мы здесь столько времени потеряли?

Девушка ехидно просияла:

— Так, продавщицу развлекли. И вас заодно!

— Дарина! — у Льва Борисовича с юмором было туговато.

Но Горянова уже стремительно выходила из магазина.

Они сидели в машине, не трогаясь, минут пять. Когда Егоров завел мотор, Даринка твердо сказала:

— В ювелирку не поеду.

Егоров невесело усмехнулся:

— Я так предсказуем?

— Угу!

Мужчина помолчал.

— Тогда, куда прикажете, сударыня? — добавил немного погодя.

И так он это покаянно добавил, что Даринка тепло улыбнулась:

— Сначала едем по домам, переодеваться во что — нибудь удобное, а к семи встретимся у моего подъезда. Пойдем в одно чудесное местечко ужинать. Вы ведь любите мясо, Лев Борисович? Только сегодня, чур, я угощаю!

Егоров нахмурился на последней фразе, но медленно кивнул, соглашаясь.

Они встречались уже целый месяц. И Горянова была от самой себя в ауте. В том самом ауте, когда утром говоришь себе: все, баста, закончили цирк, а вечером малодушно соглашаешься c тем, что все вполне нормально, что она вообще зажралась, да и что еще нужно женщине для счастья, ведь рядом «человек хороший, очень хороший». А то, что от нее самой уже почти ничего и не осталось, так то нормально: в любых отношениях женщине нужно себя немножечко терять, подстраиваясь под мужчину. Это закон жизни. К концу месяца у Горяновой даже определенный драйв появился: захотелось ставку сделать, на сколько ее хватит. Потому что по сути — ничего ужасного Егоров не совершал — наоборот, все его действия были продиктованы искренней заботой и неподдельной симпатией. Но ощущения у Горяновой все равно были ошеломительными, если не сказать сильнее.