Чтение онлайн

Роман Владимирович усмехнулся:

— Горянова, у меня в роду ордынцев не водилось, а вот у тебя, раскосая ты наша, чего — только не намешано, так что кто из нас монгольский тать — это еще выяснить надо.

Горянова не сдержала смешок.

— У меня все просто, — продолжил Савелов, не скрывая, любуясь Даринкой, — цивилизованный итальянский рэкет.

— Один хрен! — патетично фыркнула девушка. — Мафия!

Официантка появилась не кстати, Даринке так хотелось еще с Ромкой непринужденно потрепаться, что даже ее голодный желудок заткнулся, а тут малолетка притащилась со своим: что будете заказывать… А Горянова еще даже меню не листала.

— Возьми жареху с лисичками, Дарёш, она здесь очень вкусная, такую больше нигде не готовят, ты же любишь, ну и супчик с тыквой…

Горянова от его слов на вздохе замерла, подступил комок к горлу: неужели он помнит? И ведь он так легко, так просто, так естественно это сказал. Неужели помнит? Тот день, шесть лет назад, когда она впервые пришла устраиваться к нему в Гродинку. Тогда, очень серьезный, деловой и невозмутимый, он спросил, что Горянова больше всего любит. Конечно, предполагался в ответ вид деятельности, предпочитаемый работником, но разве могла Горянова не отличиться?! И та с детской непосредственностью выдала: «Больше всего на свете я люблю бабушкину жареху с лисичками!» Савелов тогда неожиданно громко рассмеялся, и до нее сразу дошло, о чем ее спрашивали. Стыдоба!!! Даринка покрылась красными пятнами и даже порывалась сбежать с собеседования, но Роман Владимирович тогда добродушно ее успокоил:

— Раз вы так любите покушать, Даринела Александровна, значит, и работать будете отлично, — и принял ее.

Выдохнуть удалось с трудом, Горянова потянулась за меню: нужно было куда-то спрятать свое смятение, и, листая, но ничего не видя перед собой, уже через минуту она повторила Ромкин заказ точь — в — точь…

— Принесите два прибора, пожалуйста.

Горянова вмиг прекратила страдать:

— Ты собираешься есть из моей тарелки? — удивилась она, четко осознавая, что Роман себе ничего, кроме напитков, не заказывал.

— Ты размер порций здесь видела? — ответил нагло вопросом на вопрос. — Они огромные!

— И что? Это негигиенично вообще!

— Ой! — Савелов вальяжно откинулся на стул. — Кто тут про гигиену вспомнил? И с чего бы? Как слюни на моей груди пускать и в подмышку носом заворачиваться, так гигиенично! Как тельце свое голенькое, мокренькое моим полотенцем вытирать, так все нормально! А тут порцией поделиться — так о гигиене вспомнила. А кто у меня из бокала все шампанское на корпоративе вылакал? Дед Мороз?

— Не было этого! — смутилась Горянова, с неловкостью вспоминая, как она с Олькой в первый свой корпоратив тырила у Савелова спиртное из — под носа и, увлекшись, захватила полупустой бокал шефа.

Жареху принесли быстро, вместе с супом, но тот проигрывал по всем статьям. Порция жарехи была на троих — оооочень большая и ооочень красивая! От невероятных запахов, от золотистого цвета грибов, картошечки и аромата свежей зелени закружилась голова. Горянова смилостивилась:

— Ну ладно, шеф! Кушай вот тут, с краешку! Только чур, не части!

Савелов рассмеялся, довольный, поглядывая на алчную Горянову, которая уже от предвкушения глотала слюну и настойчиво пододвигала к себе поближе тяжелую сковородку на большой деревянной подставке. Лисички с картошечкой полетели в желудок. Ели весело, Даринка ревностно следила, чтобы Ромка не залезал на ее территорию:

— Ром! — громко возмущалась она. — Ешь со своего края! Ты уже три моих лисички сожрал!

— Лопнешь! — посмеивался Савелов.

— Это не твоя проблема, а моего гастроэнтеролога!

Весело они кушали… Время летело незаметно. Они уже с Ромкой пили чай с чабрецом и болтали обо всем на свете. Впереди в панорамном окне показалась компания молодых крепких ребят, видимо, немного подшофе или просто веселых, кто знает? Один из них остановился и, поймав случайный горяновский взгляд в окне, подмигнул ей, покрутил телефоном и послал воздушный поцелуй.

— Вот молодежь пошла, бесстыжая! — возмутилась Даринка.

— Молодежь как молодежь! — пожал плечами Савелов. — Вот только ты, Дарёшь, почему — то себе в спутники вечно старперов выбираешь…Хотя вон сколько парней молодых. И зачем тебе этот старый пень?

О каком именно старом пне он сейчас говорил, Горянова предусмотрительно уточнять не стала, сейчас было так хорошо, что даже Ромкино заявление не могло испортить эту прелестную атмосферу. Даринка подперла подбородок сразу двумя руками и приблизилась к Ромке:

— Он не такой уж и старый, — шепнула она как могла эротичнее и расплылась в улыбке, любуясь синими Ромкиными глазками, — к тому же мне его не варить!

Савелов был так близко сейчас, поэтому можно было увидеть, как его взгляд похолодел:

— Тебе с ним спать…

Горянова вздохнула и отодвинулась.

— Виагра нам поможет! — философски изрекла она.

— Ты на время смотрела, Горянова? — возглас Савелова раздался на всё кафе.

— Нет, — сладко потянулась девушка. — Зачем? Нам, злостным тунеядцам, это не нать! Пусть у начальства голова болит…

— Ну да! Конечно, не нать! — хмыкнул шеф. — Портишься прямо на глазах! От рук отбиваешься. Хоть намекнула бы, что уже так поздно.

Горянова расплылась в довольной улыбке:

— Вот еще! Когда это посачкуешь с молчаливого согласия своего начальства?

— Да уж… — усмехнулся Савелов. — Сачок мелкий — это прямо про тебя…

Когда он так смотрел на нее, Даринке всегда казалось, что он сейчас протянет руку и погладит ее по голове, как маленькую.

— Тебя домой подкинуть, Дарёш?

— Почему домой? — удивилась Горянова. — Еще рабочий день не закончился.

— Считай, что для тебя закончился, — как всегда, властно распорядился шеф и добавил уже мягче: — усталая ты, смотреть жалко, хоть отоспишься.

— Я так плохо выгляжу?

Савелов не сдержал улыбку:

— Выглядишь ты всегда замечательно, Горянова, на комплимент не напрашивайся, но глазки твои, Подарёшенька, действительно очень усталые.

Блииин! Это же надо было так назвать ее — Подарёшенька — нежно, тепло, ласково, сладко. Что ж ты творишь с девичьим сердцем, ловелас доморощенный?!

— Ау, Горянова! Ты меня слышала? — возмутился Савелов, видя, как девушка покинула этот мир и витает где — то в облаках, обдавая его парами сладостного восхищения. — Сейчас домой отвезу, а то опять документы до утра делать будешь… ничего, они денёчек подождут. Скажи своим документам, что я так распорядился…