Чтение онлайн

Пора было и им уходить, но Ромку что — то немного развезло. Он улыбался пьяненько, все время обнимал Горянову, не попадал руками в пальто.

— И часто он так? — осторожно поинтересовалась Горянова у матери. Ну, мало ли что…

Та понимающе улыбнулась:

— Он был таким раза три в своей жизни… Рома никогда не умел справляться с настоящим большим счастьем…

Настоящее большое счастье… Так сложно было поверить в это, в то, что ты и есть счастье… Вспоминая сейчас эти слова, сказанные Катариной, Даринке вдруг захотелось спросить Ромку о тех случаях. Но ещё будет время… Как здорово, что завтра выходные…

Утром Ромка, как всегда, был бодрячок. И друг его тоже был бодрячок. Но Горянова, промаявшись всю ночь, только часов в пять уснула. А если Горянова хочет спать, то она спит! Только к обеду продрала глаза, выползая на кухню.

— Напился вчера я, — добродушно пожурил Савелов, — а отходняк у тебя, Дарёш. Садись, мое доброе привидение. Буду тебя кормить.

— Не! — покачала головой. — Я в душ…

— Отлично, — обрадовался Ромка, — тогда я тоже в душ!

Вот что на это скажешь? А ничего! Совместная жизнь, она такая…

Через два часа намывшись вдосталь и сытно позавтракав после колоссальной потери калорий, с двумя чашками чая они переместились в зал, где на журнальном столике уже лежали какие — то бумаги.

— Что это?

— Варианты посмотри. Но мне, если честно, нравится «Беседка у Палыча».

Даринка не сразу сообразила, о чем речь, но увидев фотографии свадебных залов, подняла на Ромку удивленные глаза.

— Когда успел?

— Дурное дело не хитрое…

— Мы действительно женимся… — словно не веря в происходящее, покачала головой Горянова, поднимая с журнального столика фотографии.

Савелов привлек ее к себе, посадил на колени и стал говорить тихо — тихо, как с маленькой.

— Да! Мы женимся, Дарёш, а чего ждать? Ты любишь меня, я люблю тебя… Давай семью делать! Тем более, это такое приятное занятие… — и очень медленно, чувственно ее поцеловал.

— Елисеек наплодим? — рассмеялась Горянова.

— Нет! — почти грустно вздохнул Савелов. — Елисейки нам не светят, Дарёш! У меня по жизни одни девки в окружении… Так что будем плодить девчонок! — и снова ее поцеловал.

И они даже снова увлеклись этими поцелуйками, но нужно было столько дел переделать, так что Горянова вовремя отстранилась, потому что Ромка снова входил во вкус, а это обычно надолго…

— Ром, а я еще вчера хотела спросить, а эта ваша тетя Франческа… Она какая?

Савелов усмехнулся:

— По сути, она добрая, одинокая женщина, просто очень колоритная.

— Колоритная?

— Это мягко сказано. Возьми свою хитрожопую продуманку Эльку, добавь ей росту под метр девяносто, ну, и веса тоже, возраста. Представила?

— Ого!

— Дополни эту смесь неутомимостью, достаточно взрывным, категоричным характером, присыпь сверху католической набожностью. И в принципе портрет тетушки готов. Да, самое главное: она абсолютно и категорически не воспринимает слово «нет». Ни от кого… Может, если только от папы моего…

— Ужас! — Горянова сочувствующе покачала головой: — Как же вы с ней уживаетесь?

Савелов пожал плечами:

— Да как — то так… Все уже привыкли… Нам — то ничего… Мы все в России осели… А вот мама и ее сестры… Но, если честно, мама очень любит свою младшенькую, так что за последние годы каждодневного общения с ней она выработала отличный рецепт: все, что не может изменить во Франческе и ее делах, старается пережить с наименьшими потерями.

Даринка рассмеялась.

— А я думала, это у меня проблемы в общении с родными… А у вас все веселее…

У Ромки в ЗАГСе оказались связи. Регистрацию назначили на ближайшую субботу, подгадав перерыв между двумя вип-парами. Хозяин «Беседки у Палыча» удивлялся:

— Роман Владимирович, Даринела Александровна, у меня же очень маленький зал, на двадцать пять человек…

— Мы знаем! — улыбались они. — Нам больше и не нужно. Зато у вас так красиво! Так здорово! И так вкусно!

— Ну, что есть, то есть! — согласился, безмерно довольный похвалой, хозяин.

И правда, маленькое кафе на импровизированных сваях с панорамными окнами в круглых стенах, с сумасшедшей подсветкой по низу и с лаконичным светлым дизайном внутри, создавали ощущение сказки. Это кафе Павел Иванович создавал для себя и своего сына, больного легкой формой ДЦП, но открывшего в себе призвание повара и закончившего, несмотря на физические ограничения, престижную кулинарную школу во Франции. Это было место, где мечта побеждала безнадежную реальность… Лучшего и выбрать было нельзя.

— Осталось только купить тебе платье… Эх, хорошо бы ещё и кольцо…

— С платьем я разберусь без тебя! — прервала его Горянова. — А по поводу кольца я не поняла? Мы с тобой уже купили обручальные, так о каком кольце идет речь?

— Да я о том кольце, которым вы, девчонки, должны хвастаться друг перед дружкой. С камнем… — Ромка вздохнул. — Только прости… сейчас у меня вряд ли получится, но зато … к итальянскому недельному шабашу куплю… С изумрудом, чтобы тебя не сглазили…

Горянова счастливо рассмеялась и поцеловала Савелова:

— От сглаза изумруд не помогает…

— А что помогает? — возвращая поцелуй, поинтересовался Ромка.

— Голубой бриллиант…

— У сглаза губа не дура…

Даринка нервничала. Они с Ромкой ехали в дом к ее родителям…

— Да что с тобой? — беспокоился Савелов.

— Не знаю… Страшно… Больно… Ром, ты же знаешь… у меня все так сложно… Так непросто…

— Любимая, поверь мне, все будет хорошо!

Даринка нервно рассмеялась:

— Это ты меня так пытаешься утешить?

— Да! И вообще, оставь дальнейшее общение с твоими близкими моей маме… У нее большой опыт в смысле дружбы со сватами… Хотя, думаю, наличие у нее собственной виллы у Средиземного моря сильно способствует взаимопониманию…

Даринка снова рассмеялась, но уже спокойнее.

— Ром?

— Что…

— Всегда хотела спросить, а как твои родители познакомились? Нетривиальная, наверное, история,

— Наоборот, история самая банальная. Мама приехала в СССР вместе со своим отцом, членом коммунистической партии Италии, на какую — то конференцию. Она так устала сидеть в гостинице, что решила погулять. Это было в Москве, в 1972 году. Ей было тогда семнадцать лет. Мама увлекалась Буниным, зачитала до дыр его «Солнечный удар», знала немного русский. А папа, он занимался тогда легкой атлетикой, прилетел на сборы… Он выбежал из автобуса, везшего спортсменов на базу, на несколько минут за мороженым. А Катарина как раз выходила из дверей. Увидев ее, он остановился. Отец сказал ей, что влюбился в нее с первого взгляда. А она засмеялась — солнечный удар? Он сказал ей, что женится на ней через год. А она засмеялась и на ломаном русском ответила, что любовь требует проверки и сказала, что если ровно через 4 года (она и сама не знала, почему назвала эту цифру) он будет ждать ее на этом самом месте, то она выйдет за него замуж. Только у нее есть еще одно условие, ее родители владеют фруктовыми садами и в мужья хотят плодовода. Через минуту они расстались — папин автобус не мог больше ждать. А он даже не спросил, как ее зовут. Мама сказала, что совсем не вспоминала об этой встрече. Но в 1976 году её отца неожиданно пригласили в СССР. Он взял маму с собой. Говорит, она совсем не удивилась, когда увидела моего отца, стоящего с цветами у гостиницы «Интурист». Все! Больше они не расставались. Мамин дедушка был в ярости. Но мой отец сказал, что посадил ради нее маленький фруктовый сад. За 4 года он не только закончил с отличием экономический факультет университета (отец туда поступил ещё до знакомства с мамой), но и заочно получил диплом в аграрном институте. Их расписали без особых проблем (у моего отца родной дядька работал в КГБ). Владимир Андреевич серьезно подготовился ко встрече, и молодая семья осталась жить в Союзе, — усмехнулся Савелов. — А через год родился я… Дедушка простил маму в конце восьмидесятых, почти на смертном одре. Он оставил ей и своему русскому зятю все свои фруктовые сады.