Чтение онлайн

— Прости меня, пожалуйста! — наконец кое — как выговорила она. — Но я, честное слово, его люблю. Я очень сильно его люблю… Как увидела тогда Ивана у тебя на пороге, так и потерялась… А самое главное, мне всё время казалось, что он не нужен тебе…

— Я все давно забыла, Эль…

— Ты — то забыла… А я до сих пор… — она снова зарыдала… — А если забыла, — вдруг сказала она зло, снова поднимая на Горянову распухшие от слёз глаза, — тогда почему на свадьбу не приехала? Я ждала… я правда ждала… И очень боялась, что ты не приедешь…

Даринка поперхнулась:

— А пригласить меня не думала? Хоть эсэмэку прислала бы! Как я приеду без приглашения?

Элька зло поджала губы:

— Издеваешься?! Да я не только тебе три эсэмэски отправила, я тебе еще и звонила сама, не помню даже, как храбрости набралась…

Даринка ничего не понимала:

— Ты сейчас не врешь?

— Не вру! — надулась мелкая и снова стала похожа на себя.

— Я ничего не получа…

Горянова вдруг действительно вспомнила, как в июле оставила свой разряженный телефон в сторожке у строителей, а потом три дня его всюду искала. А когда нашла, проверила только первые звонки, потому что их было слишком много, ведь вся стройка хотела помочь Горяновой найти телефон…

— Ааа! — выдохнула она.

Элька внимательно следила за Горяновой, поэтому все поняла без слов.

— Так значит, ты не специально?

— Нет…

— Так значит, ты меня простила?

— Давно, дурочка!

Они крепко обнялись.

— Мне без тебя было тошно… Даже поговорить не с кем…

— А подруги? — хмыкнула Горянова. — У тебя же их было миллион?

Элька махнула рукой:

— Подруги… Редко кто кому счастье прощает… Ой, я тебе подарок из путешествия привезла.

— Ты мне? — удивилась Горянова, потому что такого еще не бывало, чтобы Элька дарила подарки.

— Тебе! — мрачно подтвердила Элька.

Еще сопя, пошмыгивая носом, мелкая встала, подошла к шкафу и вытащила две небольшие коробочки. Она открыла их и вынула две оригинальных, очень красивых броши.

— Какая лучше? — спросила.

Даринка не раздумывала ни секунды:

— Левая…

Элька в голос расхохоталась.

— Ты чего? — испугалась Горянова. — У тебя классическая истерика? Переход от бурной грусти к бурной радости?

— Неа! — снова шмыгнула Элька, протягивая Горяновой ту самую, левую брошь. — У меня эксперимент «познай себя». Знаешь, оказалось, у меня всегда были проблемы с выбором. Никогда не могла понять, что мне нравится больше. Но если вещь выбирала ты, то мне сразу становилось понятно, что именно она мне нравится больше всего… И я до сих пор не знаю, что с этим делать.

— Я знаю… — погладила ее по голове Горянова, с удивлением и неподдельной радостью рассматривая первый в ее жизни Элькин подарок. — Будем вместе ходить по магазинам, но только, чур, когда сама начнешь зарабатывать… Халявы больше не будет.

— Ладно! — хмыкнула сестра. — Я теперь сама буду зарабатывать! Еще и побольше тебя!

И они вдруг обнялись. И сидели так обнявшись…

— Он красивый у тебя…

— Сама знаю… Губы только не раскатывай, а то прибью ненароком…

— С ума сошла?! — фыркнула Элька. — Да мне Пименов голову оторвет и еще что — нибудь. Знаешь, какой он у меня ревнивый? Да что Пименов. Сама тоже мне голову открутишь, вон как зыркнула, аж холодом повеяло…

— Вот и хорошо, что понимаешь…

Когда сестры вышли из комнаты, все футбольные матчи уже закончились. Савелов с Горяновой засобирались домой. Когда Роман Владимирович собирался выходить, Элька громко хмыкнула и ехидно спросила:

— Роман, а вам нравятся голубоглазые тоненькие блондинки?

«Вот поганка! Опять дразнится!» — подумала Горянова и уже хотела вмешаться и сказать сестре что — то резкое, но Савелов крепко сжал ее руку, повернулся и смерил мелкую с ног до головы.

— Нравятся…

Элька расплылась в довольной улыбке:

— Тогда почему женитесь на махровой брюнетке? — сказала ехиднее некуда.

Роман Владимирович был сама деликатность:

— Мне клоун в цирке тоже очень нравится, но, согласись, это не повод тащить его под венец… Приятно было со всеми познакомиться… Пойдем, Дарёш.

Они поженились в субботу. А в пятницу в Гродинке им устроили настоящий мальчишник с девичником в одном флаконе. Правда, вначале разделили две зоны — мужскую и женскую — цветным скотчем и за проход брали желаниями да наливали по рюмочке. Но потом всем надоело бегать в обход к столу за спиртным и едой, так что скоро границы были начисто стерты. Фривольного было много. Намеков всяких «нижепоясных» — хоть отбавляй! В основном, подвыпившие уже мужики слёзно предупреждали Романа Владимировича о том, что его невеста не раз была замечена за поркой провинившегося прораба, и просили не злить супругу во избежание телесных наказаний. Мол, вы, Роман Владимирович, нужны нам живой и здоровый. Ещё просили быть с женой предельно осторожным и вовремя выполнять все ее поручения, так как Горянова безумно пунктуальна и всегда держит слово. И рассказывали подтверждающую историю, как Даринела Александровна, пообещав нерадивому подрядчику засунуть штырь в ж…, если тот завалит сроки, зарок выполнила, а потом таскала ему в больницу апельсины и мазь от геморроя.

— Да ты страшная женщина, родная! — изумлялся Савелов.

— Сама в шоке! — соглашалась Горянова.

Когда закончились предупреждения, опасения и скабрёзные тосты (Володька Голдник с талантом истинного сисадмина организовал конкурс на самый неприличный тост), в Гродинке включили музыку на полную и под руководством Ирки Шапутко кинулись играть в непристойные свадебные игры из серии «Норки и кроты». Сама главбух Анна Марковна, махнув для молодости стопочек пять, не побрезговала пустить под лихую музыку в свою нору пару — тройку гродинских кротов.

В общем, народ отрывался. Маркелов даже из импровизированного картонного торта выскочил и показывал стриптиз в стиле Бенни Хилла. Лешка с Пашкой подпевали ему фальшиво, но с чувством, а Гродинка ухохоталась до слез. Молодым подарили набор из пятнадцати разных кружек, и на каждой красовалось по три мордочки гродинцев. Почему по три?

— Иначе бы все не влезли, не дарить же вам сорок пять кружек… — пояснила Шапутко.

Самым красивым на кружке (на фотографии он высунул язык) получился Маркелов. Набор было решено оставить в Гродинке и пользоваться им в особых торжественных случаях. Да! Вечер прощания с холостой жизнью удался…

Они тихо по шли по вечерней улице до Даринкиного дома. Горянова напрочь отказалась ночевать у Савелова:

— Я не хочу, Ром, чтобы ты видел меня в белом платье до свадьбы…

— Горянова! Как я без тебя целую ночь? Ты жестокая!

— А кто спорит? — смеялась та. — Тебе сегодня весь вечер об этом нетривиально намекали… Есть время передумать…

— Ничего! Я тебя перевоспитаю…

Утро было суматошным. Резенская с парикмахером прискакала с ранья. И сама уже была при параде.