Чтение онлайн

– Яснее не бывает? – уныло протянул лейтенант Травин.

– Вопросов нет?

– Чем это вызвано? Ни с того, ни сего и вдруг – маршбросок!

– Максимыч! Честно сказать, не нравится мне все это, – пробурчал Розанов, щелкая зажигалкой.

– Нравится, не нравится, это девочкам на барбекю скажешь. За малейшую провинность драть буду всех как сидорову козу. Володя, давай карту! А вызвано, мужики, это тем, что два дня назад под Харсеноем из-за чьего-то долбо…бства погибли несколько разведгрупп спецназа ГРУ.

– Так вот почему все вдруг зашевелились?

Каретников достал из планшета и развернул на столе карту.

Утро. Густой туман. Вершин гор почти не видно. Рота десантников змейкой ползла по вьющейся дороге. В воздухе искрилась серебристыми иголочками и играла радугой легкая изморозь. Рота двигалась вдоль реки в полной выкладке. Под сапогами чавкала грязь. Бойцы молча брели под тяжестью снаряжения. Никто не шутил. Справа несла свои холодные темные воды река. Камни и кустарник у воды были обильно покрыты сказочным пушистым инеем.

– Красотища какая! – любуясь пейзажем, сказал в восхищении у майор Анохин.

– Влажность высокая, вот инеем все и прихватило, – отозвался Розанов.

От реки отряд свернул влево и начал подъем в покрытые лесом горы. Майор постоянно оглядывался назад, наблюдая, как движется растянувшаяся рота.

Подозвал лейтенанта Травина и отдал приказ, чтобы подтянул отставших.

Отряд поднимался по тропе вверх. Снег уже осел и покрылся ледяной коркой. То здесь, то там виднелись большие проталины. Оголилась земля с пожухлой травой. Тропа была уже кем-то протопана.

Сделали привал. Солдаты освободились от груза. Кто закурил, кто исчез в кустах по нужде, кто в изнеможении присел на снаряжение.

– Никогда бы не подумал, что буду ползать по горам, – проворчал Вася Панкратов, косая сажень в плечах, который нес на себе печку. – Сдохнуть можно!

– И как это туристы по горам мотаются?

– Да еще с рюкзаками!

– Как? Романтика!

– В гробу я видел такую романтику! – продолжал возмущаться Вася. – Чтоб я на гражданке в горы полез? Да меня туда калачом после Чечни не заманишь. На аркане не затащишь. Чтобы я на карачках из последних сил полз к вершине? Да с меня сегодня уже сто потов сошло! Не меньше!

– Могли бы на «крокодилах» забросить наверх, – отозвался понурый, всегда всем недовольный Игорь Прибылов.

– Это точно! Тащимся вторые сутки, высунув языки, как загнанные лошади, – согласился с ним Сиянов.

– Ничего, вот поднимемся, тогда и будем кайфовать, как в санатории в Швейцарии. – вставил Фомин.

– Будешь там кайфовать, Петруччо! Если в котелок пулю не схлопочешь.

– Здесь-то тепло, а там, в горах, не знаю!

– Все от ветра зависит. С какой стороны подует. Задует с севера – будем трястись как цуцики! Зуб на зуб не попадет!

– Когда же нормальный привал-то будет? Силушки больше моей нет железяку эту проклятую тащить. Весь взмок уже. Хоть выжимай, – жаловался рядовой Фомин, толкая коленом АГС. – Тащить – так мы с Папашкой, а как стрелять, то другие.

– Нанял бы местных аборигенов, они бы тебе мигом дотащили, им не привыкать.

– Скорее бы яйца ему отрезали! – не преминул вставить слово Макс Шестопал.

– Максим, иди-ка ты со своим черным юмором, знаешь куда?

– Куда, мой юный женераль?

– В жопу!

– Ая-яй! Такой с виду хороший мальшик, небось из интеллигентной семьи!

– Хватит пугать, лучше что-нибудь прикольное расскажи!

– Ладно, слухай, братва! Приходит мужик на работу вот с таким фонарем под глазом. Сослуживцы спрашивают его, где, мол, его так угораздило? – Жена угостила! – А за что? Если не секрет! – Я ее на «ты» назвал! – Да что ты паришь! За это морду не бьют! Как дело то было, признавайся? – Лежим мы в постели. Она и говорит: – Что-то мы сексом давно не занимались, дорогой! А я ей отвечаю: «Не мы, а ты!»

Рота поднялась на перевал. Внезапно длинные автоматные очереди разорвали горную тишину. Разведвзвод с саперами, идущий впереди, неожиданно напоролся на засаду боевиков. Противник открыл плотный огонь. Завыли и стали оглушительно рваться мины.

Анохин принял решение: воспользовавшись туманом, отойти к высоте справа и закрепиться там до выяснения боевой обстановки.

– Сергей, бери разведчиков, прикроешь нас! – подзывая Саранцева, отдал он приказ.

Старший лейтенант с разведвзводом, заняв позиции, открыл огонь по врагу. Тем временем рота ушла в сторону высоты.

– Горошко, отходите! Мы с Бурковым прикроем! – крикнул он сержанту, лежащему рядом. – Потом прикроете нас!

Разведчики с Горошко отползли. Саранцев, отстреляв пару магазинов, оглянулся назад. Слабо различимая в тумане рота уже начала подниматься на высоту, поросшую редким лесом, а Горошко и его люди уже залегли на новой позиции и огрызались очередями, давая возможность Саранцеву и Буркову оторваться от «чехов».

– Бурков! Отходим, Бурков!

Но Бурков не отзывался.

– Черт! Бля! – вырвалось у Саранцева. Он подполз к неподвижно лежащему сержанту, уткнувшемуся лицом в снег. Перевернул его. Тот был мертв. Старший лейтенант стянул с себя бронежилет, потом снял бронежилет с Буркова. Кряхтя, взвалил убитого на себя. Группа Горошко открыла плотный огонь, прикрывая старшего лейтенанта. Среди разведчиков уже были раненые. Сжался в комок с лицом, искаженным от боли рядовой, Рахимов.

Тяжело дыша, Саранцев тащил убитого сержанта. Наст не выдерживал, ноги проваливались в рыхлый снег. Вокруг него свистели пули, поднимая фонтанчики на подтаявшем снегу. Одна из них нашла Буркова, старший лейтенант ощутил ее сильный толчок в спину.

Из сырого тумана показались темные фигурки: боевики устремились в атаку, открыв бешеную стрельбу. Слышны длинные очереди, громкие хлопки из подствольников и одиночные выстрелы из снайперских винтовок. Бойцы, найдя укрытие за выступами скал и стволами деревьев, ответили метким огнем. Радист Вадик Ткаченко, связавшись с базой, просил подмоги.

Противник пытался охватить десантников с флангов. Атаки следовали одна за другой, с нескольких сторон. Яростный огонь «духов» вновь прошелся по укрывшимся бойцам. Пулеметные трассы хаотично ковыряли снег, с гулом рвались мины. Вокруг все тряслось и громыхало.

– Товарищ майор!! Товарищ майор! Вас вызывают! – закричал взволнованно радист Ткаченко и добавил виновато, – «Чехи»! На нашу волну вышли, гады!

Анохин подполз к рации, где рядом с радистом в небольшой ложбинке санитар Коренев рвал зубами пакеты с бинтами, перевязывал раненых.