Чтение онлайн

Грустить некогда, Ваня начнет звонить, если я не выйду через минуту. Надев пальто, хватаю рюкзак и бегу вниз.

— Доброе утро, — здороваюсь с охранником. Они теперь постоянно меняются, я не успеваю запоминать их имена.

— Доброе утро, — не выказывая никаких эмоций. Выходит следом за мной, провожает взглядом до ворот. Сталкиваюсь с Ваней на КПП, он уже собирался идти за мной.

Теперь у него есть пропуск, Лютаев спокойно может проходить на территорию в любое время суток, чем бессовестно пользуется. Мне неудобно перед его родителями. Обещала Егору Борисовичу, что его сын не будет засиживаться у меня допоздна, но ещё ни разу не получилось выпроводить его раньше двенадцати ночи.

Если раньше Ваня пропадал у Камиллы, то теперь у меня. Шахова делает вид, что ревнует, но подмигивает мне и улыбается, когда Ваня этого не видит. Мы почти перестали куда-то выезжать. Первую неделю я вообще не покидала интернат, ждала, когда сойдут синяки, а теперь все свободное время стараюсь уделить учебе, ведь на носу пробные экзамены. Вроде не сомневаюсь в своих знаниях, но всё равно волнуюсь. Какая-то цепная реакция, которой заражают преподаватели и одноклассники.

— Привет. Всё хорошо? — здоровается Ваня, сощурив глаза, внимательно следит за выражением моего лица.

— Всё отлично, — беру его за руку и тяну к машине. Я не рассказывала ему о маме. Так получилось, что Ваня ни разу не слышал нашего с ней разговора. Я не подстраиваю звонки, все выходит как-то само собой. Я уже много раз задавалась вопросом: что будет, если мама позвонит при Ване? Наверное, я не стану с ней говорить….

Когда Егор Борисович спрашивал меня, кому из родных он может позвонить, я, не колеблясь, ответила:

— Никому не нужно звонить. Пожалуйста, — добавила просьбу в надежде, что он не станет копаться и искать моих родных. С его возможностями никаких трудностей это не составит. Думаю, мое поведение подкинуло ему ещё больше подозрений, когда я отказалась переехать к ним в дом. Долго меня не стали уговаривать, видимо, что-то в моем поведении его насторожило, но он ничего не сказал, и я надеюсь, не стал искать обо мне информацию.

— Уверена, что все отлично? — выдергивая из моих мыслей, подозрительно смотрит на меня Ваня.

— Ты вчера почти в два часа от меня ушел, дома не ругали? — быстро перевожу тему, забираясь в салон автомобиля.

— Я уже большой мальчик, меня давно не ругают, — улыбается, потому что этот вопрос я задаю не в первый раз и всегда получаю один и тот же ответ.

Я и сама вижу, что Ваня «взрослый». Дело ведь не в возрасте. Он в свои восемнадцать мужчина. Он умеет принимать сложные решения и отвечать за свои поступки. Зарабатывает на свои «хотелки» Ваня сам, при этом не страдают ни учеба, ни тренировки. Моему отцу следовало бы поучиться у этого «мальчика».

Через несколько минут мы останавливаемся на парковке. Вместе идём в школу. Навстречу вылетает Ульяша — сестренка Вани, кидается меня обнимать. Мы познакомились несколько дней назад. Родители оставили Улю на брата, а он вместе с ней приехал ко мне в гости. Она настолько добрая и открытая девочка, что ее просто нельзя было не полюбить.

— Вида, у тебя дар похищать сердца Лютаевых, — улыбаясь, произносит Рита, останавливаясь рядом.

— Я побежала, а то на урок опоздаю, — не прощаясь и не здороваясь с Марго, Уля убегает.

«Лучше бы ты шла мимо», — вертится в голове, когда я поднимаю взгляд на одноклассницу. Ругаю себя за стервозность. Маргарита пытается со мной подружиться, уже несколько раз просила прощения, даже встала на мою защиту, когда по школе начали ползти слухи о том, что на меня напали, а я все равно вижу в ней неприятельницу. В каждом слове и действии ищу подвох, а если его нет?...

— Завтра я отмечаю свой день рождения, — сообщает Рита, переводя взгляд с меня на Ваню. — Приглашаю не всех, но вам, как моим близким друзьям, быть обязательно....

Видана

После уроков Ваня отвозит меня до интерната. Не доезжает до ворот пару десятков метров, останавливается под старым раскидистым дубом, с которого опала добрая часть желто-оранжевых листьев. Кладет руку на затылок, тянет к себе. Опаляет своим дыхание кожу лица. Не спрашивая, вжимается в мои губы поцелуем. Властно, напористо. Забирает и отдает. Затевает сражение с моим языком. То переманивает на свою территорию, то толкает его обратно. От удовольствия закрываются глаза, поджимаются пальчики на ногах. Так целовать может только Лютаев. Чтобы каждое нервное окончание отзывалось, чтобы тело негой наливалось.…

Сигнал проезжающей рядом машины производит отрезвляющий эффект. Я разрываю наш поцелуй.

— Беги в интернат, — стукнувшись затылком о подголовник водительского кресла, хрипло произносит Ваня. — Вида, мне крышу может сорвать, тормози меня, если не готова, — предупреждает в очередной раз Лютаев.

— Угу, — кивнув. — Увидимся? — спрашиваю несмело. Нас безумно тянет друг к другу, но я предупредила, что до совершеннолетия ничего не будет, я так для себя решила. Ваня не стал спорить или переубеждать, но уверенность моя в этом решении с каждым днем все сильнее трещит по швам.

— Увидимся, конечно. Гулять пойдем? — спрашивает Ваня, поворачиваясь ко мне.

— Я постараюсь побыстрее закончить с уроками, — киваю я. Целую его в щеку и убегаю.

Поднимаюсь в свою комнату. Мама уже звонит. Спрашиваю, как у нее дела, считываю любые изменения во внешности. Выглядит она хорошо. На щеках румянец, улыбка на лице.

— Мам, меня на день рождения одноклассница пригласила, я пойду? — спрашиваю за день до мероприятия. Все откладывала, не знала, идти или нет.

— Надеюсь, вечеринка пройдет не в ночном клубе? — хмурится мама, становится серьёзной.

У нас с ней доверительные отношения, строгих запретов нет, но клубы мама не любит. Ни у одного подобного заведения нет чистой репутации. И я сейчас не о пьяном сексе с незнакомцем в туалете. Такое и без клубов происходит сплошь и рядом. Далеко ходить не надо, в школе несколько дней назад застукали старшеклассников, которые прямо в учительском туалете занимались непотребством. Каким именно непотребством — директор не уточняла, когда проводила собрание в нашем классе, но мы и так поняли, о чём шла речь.

— Валентина нашла из-за чего шум поднимать, — выдает лениво Лешка Шнурков после того, как директор покинула кабинет. — Подумаешь, ученики. Вот когда русичка с Вяземским почти год у нее под носом трахались.…

— Шнурков, рот закрой, — резко обрывает его классная, но он игнорирует требование и продолжает:

— Она делала все, чтобы эта информация не ушла дальше школы. Никаких собраний не проводила, — стебется он.

— Алексей! — выдает истерично Ирина Васильевна.

— Что Алексей? Я разве неправду сказал? — наигранно возмущается.