Чтение онлайн

Дальше тянуть не было смысла, мое пребывание в этом доме подошло к концу. Прежде чем спуститься, вызвала такси.

— Вида, ты куда? — спросила Рада, увидев меня с чемоданом. Она все знала.

— Отец улетел, он больше не угрожает мне, значит, я могу вернуться в интернат, — спокойно сказала я. Голос звучал тихо, но уже не дрожал от слез и обиды. — Так будет лучше и для меня, и для вас. Спасибо вам и Егору Борисовичу за все.

«Надеюсь, когда-нибудь вы выясните, что я ни в чём не виновата, и вам будет стыдно», — произнесла про себя, потому что здесь меня все равно никто не услышит. Во мне говорила злая обида, возможно, и мне будет стыдно за свои мысли….

Видана

3 месяца спустя

— Какая ты красивая! — восторженно вздыхает мама, когда я выхожу из комнаты в вечернем платье, которое мне сшили по её эскизам. Я даже не знала, что над ним работали более полугода. Мама ещё до лечения поручила мастерицам начать пошив. Тут столько ручной работы….

Оно несколько дней украшало витрину бутика в центре столицы. Марио был уверен, что это платье привлечет к нам ещё больше клиентов. Так и вышло, платье мечтали получить многие, просили маму продать его за любые деньги, но наряд в единственном экземпляре уже имел хозяйку. Конечно, к выпускному балу Марио и мама подготовили несколько замечательных коллекций, все наряды раскупили словно горячие пирожки, несмотря на ценник.

— Вряд ли в другом платье я была бы такая же красивая, — не льщу маме, а говорю чистую правду. Наряд и правильный макияж подчеркивают все достоинства моей внешности.

— Глупенькая. Ты в любом наряде красавица…. — мама подходит и обнимает меня. Сглатываю образовавшийся в горле ком, если расплачусь, испорчу старательно сделанный профессиональным визажистом макияж.

После возвращения мамы мы не расставались ни на один день. Понимаешь, насколько дорожишь человеком, только когда появляется угроза его потерять. Каждый день для меня как праздник.

Это был тяжелый период в моей жизни. Я радовалась, что мама со мной, наслаждалась ее теплом и заботой, а ночью лила слёзы в подушку, потому что потеряла второго самого важного человека в жизни. Я продолжала любить Ваню. Порой мне кажется, что его место в моем сердце никто и никогда не сможет заменить. А может, я сама больше никогда не захочу любить…

— Вида, — отстраняясь, мама придерживает меня за плечи, — когда же твои глазки опять начнут светиться? — спрашивает мама, пытаясь за улыбкой спрятать грусть.

«Наверное, никогда…» — мысленно отвечаю, воскрешая в памяти события, которые до сих пор причиняют боль….

Как я вернулась в интернат и ждала, что Ваня приедет и мы поговорим. Как сидела до утра в коридоре на подоконнике и, пялясь на пост охраны, каждый раз замирала с надеждой, когда видела свет проезжающих фар. Как заставила себя сходить в душ и отправиться в школу, но он не пришел. Ульяна, увидев меня в коридоре, опустила глаза и убежала, даже не поздоровавшись.

Мои надежды рассыпались горьким пеплом, но я заставляла себя верить в нас. Ваня не пришел и на следующий день. Я написал ему огромное сообщение, где рассказала о своих чувствах, страхах, переживаниях. Я лила слёзы над каждой строчкой, а он прочитал и не ответил. Он не пришел в школу и на третий день. Я ловила на себе взгляды одноклассников, было ощущение, что им все известно. Хотя в тот момент я могла и выдумать все, настолько была раздавлена, что вокруг видела только непонимание, недоверие. Чувствовала себя преданной и обманутой.

Вернувшись в тот день в интернат, я собрала все вещи, вызвала такси и поехала домой. Отец сбежал, а значит, угроза миновала. Я до последнего ничего не рассказывала маме, не хотела ее расстраивать. Вечером того дня мы не созванивались, а утром меня ждал сюрприз — мама вернулась после лечения. Она не предупредила меня, чтобы сделать сюрприз ко дню рождения.

Мы полдня не выходили из дома, долго разговаривали, я излила все, что столько дней было у меня на душе. Плакала, а мама утешала. Потом заварила мне успокаивающий чай, предложила лечь и немного поспать, пока она съездит в школу за моими документами. Я решила вернуться в свой родной класс. Вернулась она поздно. На мой вопрос:

— Почему так долго? — мама холодно ответила:

— Заезжала к Лютаевым поблагодарить за помощь.

Я догадывалась, что не только о благодарности шла речь в тот вечер, мама наверняка защищала меня, но, видимо, убедить Лютаевых ей не удалось, никто не позвонил мне с извинениями.

Мое восемнадцатилетие мы отметили в узком кругу. Я вообще ничего не хотела праздновать, но Марио и Кира пришли в гости без предупреждения, пришлось натянуть на лицо улыбку и делать вид, что я счастлива. Нужно ли говорить, что я никого не обманула?

А потом позвонил Ваня…

Зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться. Он поздравил меня с днем рождения. Предупредил, что сейчас ко мне поднимется курьер, который передаст от него подарок.

— Ничего не надо было…. — убитым голосом. Лучше бы ты верил мне!

— Я сам хотел приехать, но родители в отъезде, а с мелкой некому остаться, — звучит оправдание. Если бы хотел, приехал бы. Нашел бы способ. Я слушаю его дыхание. Закрыв глаза, пытаюсь запомнить голос. По щекам катятся слёзы. Почему же так больно?

В динамике долго висит тишина, никто не спешит попрощаться и сбросить первым звонок.

— Вида, почему?! — зло спрашивает Ваня, я даже вздрагиваю, так неожиданно на контрасте звучит его резкий голос. — Почему ты мне ни о чём не рассказала? — слышится обвинение в его голосе. — Я ведь просил тебя не разговаривать с отцом.

Мне становится так обидно….

Спазм сдавливает горло, не могу вымолвить ничего в свою защиту.

— Блин! Не о том говорим! Неважно все это. Было и было… — слышу, как втягивает носом воздух. Нервничает, а на меня накатывает апатия. Великодушный Иван Лютаев решил простить меня за преступление, которого я не совершала. — Давай сходим завтра вечером куда-нибудь?

Мое сердце загорается, но я тушу его на этом моменте. Между нами всегда будет стоять эта история. Нельзя строить отношения, если нет доверия. Он по любому поводу будет во мне сомневаться…

— Не стоит, Вань, — прикрыв глаза, сбрасываю звонок.

Я до сих пор не знаю, как и кто мог звонить с моего телефона. Он всегда оставался у меня в рюкзаке. В школе я редко им пользовалась, но на переменах обычно доставала, мобильный всегда был при мне. Мог его кто-то выкрасть во время урока? Обычно мы сидим на последней парте, за нами никого. Мы порой с Ваней так увлекались друг другом, ничего не замечали вокруг….

Я могу сколько угодно ломать голову, но правду так и не узнаю. Если кто-то хотел меня подставить, у него получилось….

— Дочка, — мамин голос заставляет меня выплыть из моих воспоминаний, — поезжай сегодня к Ване. Вам нужно поговорить, — поправляя складки платья, уговаривает мама. — Тебе это нужно, чтобы жить дальше, — давит интонацией голоса.

Мама знает о моих сомнениях и переживаниях. Егор Борисович лично приезжал к нам домой, чтобы извиниться. Я была у репетитора и не застала его визит. Доказательств моей невиновности не нашли, как и вины…