Чтение онлайн

— Она оставляет мне жир и кости, — жалуется он мне. — У нее волчий аппетит.

— Скажи-ка, ты узнал того типа? Он приподнимается со своего кресла и смотрит на пассажиров, но так как большинство из них сидит к нам спиной. Берю пожимает плечами.

— Я не могу их разглядеть. И потом они же все желтые.

— Всё-таки надо попробовать. Здесь около шестидесяти пассажиров. Из них человек сорок пять — азиаты… Я говорю себе, что нужно срочно что-то придумать.

— Когда кончу жевать, пойду в сортир, — обещает Берю, — вот тогда я хорошенько рассмотрю весь этот народец.

Он съедает свой овощной салат, жареную телятину с фасолью, сыр и пирог, осушает бутылку вина, мощно рыгает (эта оплошность смягчается ревом двигателей), затем встает и направляется по центральной аллее летательного аппарата.

Он возвращается с удрученным видом.

— Вынужден тебя огорчить, Сан-А. Я не могу его узнать. Его можно было бы вычислить по чемодану, но, к сожалению, чемоданов с ними нет.

Я хмурюсь. Ситуация абсурдна. Мы летим в Японию, преследуя типа, о котором знаем лишь то, что он желтолицый, а таких среди пассажиров добрых полсотни. И я готов поставить замок снежной королевы против нефтяной вышки в Сахаре, что по крайней мере, у половины из них — черные чемоданы. Тоскливо…

— Кажется, тебе взгрустнулось, — жизнерадостно замечает Берюрье. — Все равно по кайфу смотаться в Японию. Тем более, так неожиданно и на халяву. После обеда недурно бы вздремнуть…

Он балдеет, развалившись в удобном кресле.

— Скажи-ка, Сан-А, ведь Япония находится слева от Мадагаскара?

— Слева, если брать от вокзала, — уточняю я.

Он удовлетворенно закрывает глаза. Я пользуюсь затишьем, чтобы прокрутить в башке всю эту свистопляску. Согласитесь, что у меня было не так уж много времени для того, чтобы пораскинуть мозгами. Еще этим утром я парил над Атлантикой, и вот…

Нужно навести порядок в этой чертовой истории. Итак, во-первых, агентство «Пинодьер», извините, пожалуйста, «Пинодьер Эдженси Лимитид» теряет двух своих лучших сотрудников после того, как мадам Хелдер поручила им следить за своим мужем… Вдруг меня осеняет: ее муж посещал азиаточку!

А молодую азиаточку прихлопнули из плавника девятого калибра рядом с логовом Берю. Убийца сел в кадиллак, примчался в Орли и вылетел самолетом в Токио. Очевидно, что он — японец.

В то время, как я звонил Старикану, тот находился в расстроенных чувствах по поводу того, что кто-то пустил красного петуха в японское посольство. Ну, что скажете, эта желтая чума — не фунт изюма!

Существует ли какая-нибудь связь между исчезновением Гектора, а затем и Пино, и убийством девушки? Думаю, что да. Мне подсказывает это интуиция. Меня озадачивает еще тот факт, что убийство произошло рядом с домом Берюрье. Это весьма подозрительно. Ведь Толстяк живет на одной из захолустных улиц. В этой истории все необычно, хотя бы и то, что убийца был на кадиллаке. Ребята, играющие в Равалльяка 9 , предпочитают действовать на какой-нибудь неприметной машиненке. Я уверен, что наш пассажир-убийца очень спешил. У него был билет на самолет, и он должен был любой ценой убрать эту крошку.

Я поднимаю палец, и ко мне спешит очаровательная стюардесса.

— Скажите, сколько минут длится посадка в Риме?

— Пятнадцать минут, месье.

— Спасибо.

Я вытаскиваю свою безотказную ручку, вырываю листок из блокнота и начинаю сочинять послание.

Рим! Берюрье прекращает храпеть, и я советую ему пристегнуть пояс. На горизонте сияют огни вечного города. За несколько минут мы пролетаем его и совершаем безукоризненную посадку.

— Оставайся здесь! — приказываю я Мастодонту.

Он мямлит:

— А ты выходишь?

— Только на несколько минут.

— Смотри не опоздай! Что я буду делать без тебя в Японии? Я никого там не знаю. Их столица — Осло, да?

— Так точно.

Он удовлетворенно кивает головой:

— Умрешь с этой Бертой, когда она говорит, что я ни бельмеса не секу в географии!

Я прямиком направляюсь в отделение полиции аэропорта. Там работает мой друг — инспектор Канелони. К счастью, он только что заступил на дежурство. Увидев меня, он расплывается в приветливой улыбке.

— Синьор Сан-Антонио в наших краях! — радуется он.

— Всего лишь в ваших облаках, я здесь пролетом. Послушайте, старина, я занимаюсь сейчас зевсосшибательным дельцем и буду вам очень признателен, если вы срочно отправите эту телеграмму.

Он вырывает листок из своего блокнота и под мою диктовку добросовестно записывает:

Старикану может показаться, что я отдаю ему приказы, но мне на это наплевать.

На прощанье жму лапу Канелони. Возвращаюсь к самолету. У самого трапа ко мне подходит восхитительная дамочка, чья красота соблазнила бы и святого, несмотря на современное платье, а точнее, дочти на полное отсутствие оного.

— Комиссар Сан-Антонио? — очаровательно выдыхает она.

— Да, — вдыхаю я.

Она вручает мне увесистый конверт.

— Это попросили передать вам из посольства Франции, согласно указанию из Парижа.

Я хватаю конверт и награждаю посыльную своим пламенным взглядом № 609, вызывающим разводы и лесные пожары.

— Вы летите со мной в Токио? — с надеждой спрашиваю я.

— Нет.

Она одаривает меня любезной улыбкой. Ее зубки сияют, как жемчужное ожерелье.

— Очень жаль!

Жизнь полна мимолетных встреч. Быстрый взгляд, промелькнувшая улыбка, непроизнесенные обещания и грустное «прощай»…

Я расстаюсь с феей и возвращаюсь на свое место Берю снова спит. Если он не дерется и не ест, то он спит. Это дар, неотступная вера, священная миссия, призвание! Он создан для того, чтобы, спать, так же, как и ножки Бриджитт Бардо для того, чтобы их снимали в кино.

Я распечатываю конверт и нахожу в нем два паспорта с оформленными визами в Японию. Самое страшное в Старикане то, что он ужасно активен и всемогущ. При его участии все трудности снимаются с повестки дня так же легко, как купальные трусики в пляжной кабине.

Я засовываю документы в свои несгораемые карманы, и в этот момент самолет отрывается земли. Берю так и не отстегнул ремень вовремя пребывания в столице латинян и, конечно, ничего не замечает.

— Где мы сейчас? — вопрошает Опухоль после продолжительного сна.