Чтение онлайн

В кабинете стало тихо. Гул компьютера превратился в навязчивый, тревожный фон.

– Так что да, – продолжил Демид тише, возвращаясь к монитору с изображением белого мерса. – Мы должны найти ее первыми. Не для того, чтобы запугать. А для того, чтобы успеть закрыть ее от всех остальных. Спрятать так, чтобы уже никто и никогда не нашел. Даже я… если будет нужно. Не хочу брать на душу еще один грех.

Он посмотрел на Глеба, и в его взгляде была странная смесь решимости и чего-то, что очень походило на тяжелое, неохотное признание.

– Вот и вся моя благородная миссия. Спасти от волков ту самую овцу, которую я сам и загнал в лес. Весело, да? Так что кликай дальше, племяш. Каждая минута на счету.

Тишина в студии Марты была иным, новым видом одиночества. Не таким гнетущим, как в доме Демида, а стерильным, как в музее после закрытия. Я лежала на диване, прислушиваясь к звукам чужого жилья: гулу лифта, мерным шагам Марты в спальне, далекому гудку машины с улицы.

Мой телефон — старый, дешевый “кирпичик”, который я успела схватить, убегая, — лежал рядом, черный и безмолвный. Марта сказала, что пользоваться им опасно, что его могут отследить. Она обещала купить “чистый” утром. Марта мне сказала, что такой телефон невозможно отследить, но все же лучше его поменять. “Береженого бог бережет, – хмыкнула она. – Лучше не включай.”

Но я не могла не смотреть на экран, на котором так и оставалась картинка с папой, сделанная в парке много лет назад. Это была вся моя прежняя жизнь — одно старое фото в мертвом телефоне.

Внезапно экран вспыхнул слепящим белым светом. Завибрировал, издав тихий, но пронзительный в тишине писк. Неизвестный номер.

Сердце упало, замерло, а потом заколотилось так, будто хотело вырваться через ребра. Он . Это мог быть только он. Он нашел номер. Всего за сутки.

Я протянула дрожащую руку, не в силах отвести взгляд. Принять? Отклонить? Если отклонить, он поймет, что я вижу звонок, что я здесь, что я жива... и будет звонить снова. Бесконечно.

Палец сам, помимо воли, рванулся к экрану и смахнул в зеленую иконку. Я поднесла трубку к уху, не в силах вымолвить ни звука.

Тишина. Потом — ровное, тяжелое дыхание. Не его. Чужое.

— Полина? — прошипел низкий, незнакомый голос. В нем не было ни угрозы, ни гнева. Только ледяная, деловая констатация. — Слушай внимательно. Твоего друга Демида больше нет в игре. Мы ведем счет теперь. У тебя есть ровно двадцать четыре часа, чтобы вспомнить, куда папаша припрятал то, что ему не принадлежало. Или мы поможем тебе вспомнить. Где бы ты ни была, мы тебя найдем. Первый и последний разговор.

Щелчок. Гудки.

Я сидела, замороженная, с ледяной трубкой у уха. Гудки превратились в противный, назойливый писк. Демида... больше нет в игре...

Значит были те, кто страшнее. И они вышли на связь первыми.

Я бросила телефон на ковер, как раскаленный уголек, и вжалась в спинку дивана, обхватив себя руками. В горле стоял ком, а в голове гудел только один вопрос: “Больше нет в игре” — это как? Убит? Схвачен? Или… он просто отступил, бросил меня на произвол судьбы? Хорошо это или плохо? Ведь он мой враг? Но что-то мне подсказывало, что сейчас мне нужно бояться не его.

Я закрыла глаза, и перед ними встал он. Демид. Его пронзительные глаза, сведенные брови, запах табака и дерева. Несмотря на весь ужас, который он внушал, он был… осязаем. Человек. А этот голос в трубке был голосом пустоты, машины, безликой стихии, которая сотрет меня, не моргнув.

Дверь в спальню Марты тихо открылась. Она стояла на пороге в темном халате, ее белые волосы серебрились в свете уличного фонаря из окна. Она смотрела не на меня, а на упавший на ковер телефон, с которого все еще доносился писк отбоя.

— Кто звонил, Лина? — ее голос был тихим, но в нем не было и тени сонливости.

Я не могла говорить. Я лишь покачала головой, закусив губу до крови, чтобы не разреветься от беспомощного ужаса.

Марта медленно подошла, подняла телефон. Ее пальцы быстро пробежали по экрану, проверяя номер. Ее лицо оставалось каменным, но в уголках губ залегла тонкая, напряженная складка.

— Голос? — спросила она отрывисто.

— Незнакомый, — выдохнула я. — Сказал… что Демид “выбыл из игры”. Что у меня сутки, чтобы вспомнить про деньги. Или…

Я не стала договаривать. Марта и так все поняла. Она выдохнула, долгим, усталым выдохом, и впервые за все время я увидела в ее глазах не лед и не решимость, а что-то похожее на… усталое знание. Как будто она ждала этого. Как будто это был знакомый, предсказуемый шаг в давно известной ей игре.

— Значит, добрались, — прошептала она почти беззвучно. Она подошла к окну, отдернула край шторы и выглянула в ночную тьму, застыв в напряженной позе. — Они работают быстро.

— Кто “они”, Марта? — мой голос сорвался на шепот. — Вы знаете?

— Я знаю этот типаж, — она бросила через плечо, не отрывая взгляда от улицы. — Безликие. Эффективные. Дорогие. Нанимаются для решения “проблем”, а не для вопросов. Если они нашли твой номер…

Она резко оборвала себя и повернулась ко мне. В ее глазах горел холодный, практичный огонь.

— Здесь тебе больше не безопасно. Даже я не могу гарантировать. Они не будут стучаться в дверь, Лина. Они просто войдут. Когда им будет удобно.

Она подошла к своему рабочему столу, рывком открыла нижний ящик. Достала оттуда маленький, плоский черный блок — рацию или трекер — и пачку наличных в плотной резинке.

— Слушай и не перебивай, — ее тон не допускал возражений. — Через пять минут мы выходим. Я отвезу тебя в одно место. На сутки. Максимум на двое. Там будут еда, вода и дверь, которая закрывается изнутри. Ни телефона, ни интернета. Ты не выходишь и никому не открываешь. Даже мне. Я приду за тобой, когда будет безопасно. Или…

Она замолчала, и это “или” повисло в воздухе тяжелее любых слов.

— Или не приду, — закончила она за себя. — Тогда у тебя есть деньги и инструкции, что делать дальше. Включая контакты людей, которые помогут тебе исчезнуть по-настоящему.

Она сунула деньги и прибор мне в руки. Мои пальцы онемели и не слушались.

— А что будет … а что с вами? — с трудом выдавила я.

— Со мной? — Марта коротко усмехнулась. — Со мной они пока не решатся связываться. У меня есть… страховка. Но твое присутствие здесь сводит ее эффективность к нулю. Одевайся. Очень быстро.