Чтение онлайн

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное – не страх, а скорее изумление.

– Арендатор имеет право назначать доверенных лиц с правом доступа. Их два. – Глеб щелкнул мышкой, выведя на экран скан нечеткого документа. – Первый: “Волков Артем Игоревич”. Сокращенно подпись – “А. Волков”.

Имя прозвучало как выстрел в тишине. Волк. Он был вписан официально. Значит, деньги изначально были или его, или проходили через него. И он имел на них все права.

– А второй? – тихо спросил Демид. Его голос был ровным, но я видела, как напряглись мышцы на его скулах.

Глеб еще раз посмотрел на меня, словно проверяя, готов ли я.

– Второе доверенное лицо… “Ковалева Полина Аркадьевна”.

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Я уставилась на экран, на свою фамилию, напечатанную казенным шрифтом. Отец. Он вписал меня. Не в завещание, не в страховку, а в доверенность к криминальной ячейке.

– Но это не все, – продолжал Глеб, увеличивая часть документа. – Для доступа по доверенности “Ковалевой П.А.” прописан особый протокол. Помимо оригинала доверенности и паспорта… требуется устное предъявление контрольного слова или фразы. Оно было установлено при оформлении доверенности и хранится в зашифрованном виде в отдельной базе. Без него – доступ для этого лица блокируется, даже с паспортом. Система запросит его у сотрудника, сотрудник введет в терминал.

– Контрольное слово… – прошептала я. В голове закрутился вихрь из обрывков детства: прозвища, названия книг, смешные фразы отца, его любимая шутка…

– Значит, это ты, – глухо произнес Демид. Он отвернулся от экрана и посмотрел на меня. В его взгляде была та же ледяная, знакомая ярость – но теперь смешанная с беспомощностью. – Он подставил тебя по полной. Даже не подставил – назначил главным ключом. Играл в свою игру до конца.

– Но это же шанс! – раздался спокойный голос Глеба. Его лицо было сосредоточенным, деловым. – У нас есть законное основание для доступа. Больше, чем у Волка. Его данные – всего лишь одна из доверенностей. А данные Полины – с усиленной защитой. Отец явно хотел, чтобы в конце концов доступ был у неё.

– Он хотел, чтобы она полезла в пасть ко льву! – резко оборвал его Демид, ударив кулаком по столу. Чашки звякнули. – Банк, где Волк, возможно, своих людей имеет! Где он нас уже ищет! Она придёт, назовет свою фамилию, и её просто выведут через чёрный ход прямо к нему в руки!

– Не выведут, – покачал головой Глеб. – Это респектабельный банк, пусть и мелкий. Там камеры, протоколы. Не вокзальная камера хранения. Насильно увести клиента – огромный скандал. Рисковать они не станут. Но Демид прав в другом… – он посмотрела на меня. – Ты должна будешь пройти одна. И сказать это слово. Перед камерой, перед сотрудником. Мы не сможем быть рядом. Никто.

Желудок сжался в ледяной комок. Одна. Войти туда, где тебя могут уже ждать. Стоять у стойки, пытаться вспомнить какое-то слово из прошлого, которое может оказаться неправильным… Это был кошмар.

– А если… если я не вспомню? – сорвалось у меня.

– Тогда доступ будет отклонен, – пожал плечами Глеб. – И, скорее всего, система отправит уведомление основному арендатору. То есть Волку. О попытке доступа.

Стас, молча куривший у двери, хрипло рассмеялся. Они с Мартой приехали полчаса назад и теперь включились в наш разговор.

– Красота. Игра на выбывание. Вспомнила – получаешь сюрприз. Не вспомнила – сигнализация воюет. Нам в любом случае крышка, если рядом будет его человек.

– Тогда нужно идти не завтра, – сказал Демид. – Нужно идти прямо сейчас. Пока они считают, что мы в панике и в подполье. Пока не усилили наблюдение. У них есть адрес съемной квартиры, но они не знают, что мы уже что-то нашли. – Он подошёл ко мне и опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне. Его глаза искали мои. – Поля. Ты слышала, что он говорил? Какие-то особенные слова, фразы, которые повторял? Что-то, что мог бы использовать как пароль?

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить панику и прорваться сквозь шум воспоминаний. Папа… Он говорил много. “Моя золотая”, “ласточка”, “зайка”… Но это слишком просто. Он любил цитаты… “Человек – это звучит гордо”… Нет. Он что-то говорил про корабли, про удачу… “Попутного ветра”… В голове был хаос.

– Не знаю, – выдохнула я, чувствуя, как накатывают слёзы бессилия. – Я не знаю, Демид! Он мог использовать что угодно! Дату моего рождения? Название нашей старой дачи? Кличку нашей собаки, которая умерла, когда мне было десять? Как угадать?!

– Не угадать, – тихо сказала Марта. – Вспомнить. Он не стал бы использовать случайное слово. Он использовал бы то, что связано с тобой. Что знаете только вы двое. Подумай, Полина. Не как взрослая женщина в осаде. Подумай как его дочь. В самом светлом воспоминании о нём. Что он сказал бы тебе в такой момент? Не как вор, прячущий деньги. А как отец, дающий тебе ключ?

Я подняла на неё заплаканные глаза. Светлое воспоминание… Парк. Карусели. Его смех. И его слова, когда он поднимал меня на руки к самой верхушке карусели, а я визжала от восторга и страха… Что он говорил?

Слово само всплыло из глубин памяти, тихое и теплое, как тот давний солнечный зайчик.

– “Лети”, – прошептала я. – Он говорил: “Лети, птичка! Не бойся, лети!”

В комнате повисла тишина.

– “Лети”? – переспросил Глеб. – Одно слово?

– Или “птичка”, – пожала я плечами. – Или целая фраза… Я не знаю.

– Проверить можно только одним способом, – Стас бросил окурок и раздавил его каблуком. – Всё, решайтесь. Сидеть здесь – значит дать Волку время на подготовку. Или мы пытаемся сейчас, на удачу и авось, или мы забываем про эту ячейку и уходим в глухое подполье навсегда.

Все взгляды были на мне. На мне одной. Демид смотрел на меня, и в его глазах я видела не приказ, а вопрос. И мучительное желание сказать «нет».

Я глубоко вдохнула, вытирая ладонью мокрые щёки.

– Я поеду. Попробую. Слово… будет «Лети».

Демид закрыл глаза на секунду, будто принимая удар. Потом кивнул, коротко и резко.

– Хорошо. Но по моим правилам. Марта, ты едешь с ней, но остаешься снаружи, в машине на движке, в двух шагах от входа. Стас, ты обеспечиваешь периметр. Глеб, ты здесь, на связи, мониторишь все, что можно, вокруг этого адреса. Малейшее движение – криком кричи. – Он взял моё лицо в свои ладони. Его пальцы были холодными, но твёрдыми. – Ты заходишь, делаешь что должно, и сразу выходишь. Никаких разговоров, никаких задержек. Паспорт у тебя есть. Всё.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Страх сковал горло. Но под ним, слабым, едва теплящимся огоньком, было что-то ещё. Решимость. И странное, щемящее чувство – будто сейчас, в этот самый момент, я наконец-то услышу последнее послание отца. Каким бы оно ни было.

Дорогие мои, приглашаю вас в нашу с Агатой Ковальской книгу " Похищенная. Осколки моей жизни"

Я огляделась – полутемное помещение, окон не видно, тишина, тишина эта давила даже больше, чем если бы вокруг все шумело, довольно прохладно, скорее холодно, почему же так холодно, на улице жара…