Чтение онлайн

Спустя месяц после секса Миша заявил, что желает расстаться, причиной этому – я и мое к нему отношение, я не стала перечить, просто отстранилась от него, я ревела дальше, чем видела.

Миша приехал спустя неделю с первым букетом. Это был первый букет – желтые розы. Я растаяла, мы снова стали встречаться. Мне не хотелось бросать то, что я уже начала.

Миша сам проявил инициативу в праздновании Нового года вместе, мы продумывали меню на стол, я была в предвкушении, а также думала, что сказать родителям, ведь они были против всяких отношений.

Конец декабря, за Мишей приехал военкомат, поставили перед выбором: либо идет служить сейчас, но в воинской части в городе, либо весной поедет в ближайшую деревню.

Миша выбрал первый вариант, я была в шоке, мои первые отношения закончились.

За поддержкой я пошла к маме, чтобы выговориться, мама поддержку не оказала, я получила только презрение, а отец так вообще был в бешенстве. Опять я один на один со своей ситуацией, мыслями и болью.

Мишу забрали прям перед самым Новым годом.

Я никогда не любила семейные праздники, мои родители отмечали их неделями, всегда хотелось теплой атмосферы, домашнего уюта, разговоров, знаете, такого цельного, единого.

Наши отношения начали открываться с новой стороны, если раньше на меня не было времени, то в период нахождения Миши на КМБ я стала нереально нужной. Мне звонили, писали, просили моей поддержки. А я даже и не могла осознать, что нужно ему, ведь мы по факту были посторонние люди друг другу. Я ничего не знала о нем.

Я утопала в истериках Миши, его нелегкой судьбе, слушала про то, какие молодцы жены сослуживцев, как правильно они ждут.

Январь месяц хотел мне раскрыть глаза на Мишу, но я сопротивлялась. У Миши была присяга, я была пригашена на правах девушки. Я помню эти ощущения, когда я зашла на территорию части, прошла по плацу. Зима, я на каблуках, длинноволосая брюнетка без шапки, в черной норковой шубе – хотелось произвести впечатление на Мишу, захожу в зал, где в ряд стоят молодые парни, конечно, я поймала на себе взгляд всех, остановилась в растерянности, увидела Мишу, внутри меня все бурлило.

На присягу пришла и его родня: мачеха, бабушка и младший брат, младший брат меня узнал. Взгляд мачехи был максимально оценивающим.

Я первый раз в жизни увидела процесс принятии присяги, все было так по-взрослому и серьезно.

После мы поехали с его семьей к ним домой, у меня не было ощущения, что я нахожусь в кругу людей, которые уважают друг друга. Знаете, была такая натянутая обстановка, вроде бы все улыбались, разговаривали, но все было такое фальшивое.

Мы провели с Мишей сутки вместе, он высказывал мне все недовольства о том, что я могла бы быть более мягкой и поддерживать его в такой нелегкий для него период. Конечно, он дал мне право выбора: ждать или уйти, но если я не жду, то общение наше разрывается и назад дороги уже никогда не будет. Я же сильная, сложностей не боюсь, в армию ушел Миша, а процесс воспитания в себе бойца активизировался у меня. Мне было даже непонятно, что это уловки и манипуляции. С каждым конфликтом Миша привязывал меня к себе все больше и больше, нормальная, психически здоровая девушка не стала бы даже начинать отношения с таким парнем.

Я задумалась о его словах, пообещала, что буду мягче, но сама не понимала, что его не устроило, мы в отношениях были три месяца – период, когда все только начинается, когда идет процесс ухаживания за девушкой, когда оба показывают свои лучшие качества. Мне казалось, что меня по умолчанию должны ценить хотя бы за то, что до него у меня не было опыта отношений.

Отсутствие опыта отношений сказалось на мне очень сильно, но когда-то пришлось бы начинать.

Только спустя время я понимаю, что, возможно, судьба показывала мне, что с данным человеком у нас разные дороги по жизни.

Мишу отпускали пару раз в месяц на сутки в увольнение, почти все его увольнения мы проводили вместе, мы никуда не ходили, мы проводили время в основном у него дома, он сильно уставал и не высыпался, находясь в воинской части. А на случай моих недовольств был аргумент, что он служит и средств на наши выходы у него нет, хотя на себя любимого он никогда не жалел, набирал с собой огромные пакеты продуктов, потому что ему не нравилась еда в воинской части.

Я верила ему, думала, ну ладно, просто период такой, нужно немного подождать, и потом все будет хорошо.

Миша устраивал мне каждую неделю скандалы, что я не так к нему отношусь, что не передаю ему ничего в армию. Я каждый раз объясняла, что я не работаю и лишних денег у меня нет. Для Миши это были не аргументы. Он, значит, не тратился на меня, а я должна была.

Миша – манипулятор, который применял технику кнута и пряника. Интимная сфера также подпадала под неоднократные манипуляции, меня шантажировали фразами: «Я чувствую, что там кто-то был», «Стало широко», «Ты точно мне не изменяешь?», все это делалось под особым давлением. Я не изменяла Мише и даже не собиралась, если бы я даже захотела, у меня не было бы шансов, под контроль подпадало все, контролировал звонками каждый мой выход из дома, про проверку телефона я вообще молчу, проверяли и запросы в поиске, и мессенджеры, социальные сети и даже фотографии, а вдруг что.

В период нахождения Миши в армии был мой день рождения, день выпал на воскресенье.

В субботу я приехала к Мише в предвкушении, что меня в полночь поздравят хорошим подарком либо устроят ужин с субботы на воскресенье. Но к большому сожалению, когда я приехала, ничего не увидела перед глазами, мы, как и всегда, провели, лежа на диване, вечер, а утром, когда я проснулась, Миша просто сказал мне: «С днем рождения, я не знаю, что тебе подарить, у меня всего полторы тысячи рублей», я не показала своего расстройства, ведь я понимающая девушка. Предложил мне выбрать подарок в пределах данной суммы. Время было ограничено парой минут, так как Мише нужно было срочно ехать. Миша уехал, вернулся с букетом роз. Так недовольно занес, вручил мне. Была ли я рада? Нет! Была некая обида внутри. Внутри Миши была такая же обида, ведь я же обещала измениться и стать понимающей девушкой, которая была обязана сказать, что ей ничего не нужно.

Абсолютно все спрашивали, что же такого подарил мне Миша, было стыдно, но я выгораживала его как могла, ведь он в армии и не зарабатывает. Каково после было мое удивление, когда я увидела, какие пакеты с едой опять везет Миша в армию, там можно было накормить всю роту. А потом вообще у меня был шок, оказалось, что и содержание солдатам выплачивают (порядка пары тысяч), то есть хватило бы на достойный подарок. Я прекрасно знала, что продукты он покупал на деньги родителей.

Я подавила в себе эти чувства, не сказав ему ни слова. О выставлении личных границ и мысли не было. Промолчала бы я сейчас, оказавшись в такой ситуации? Однозначно нет.

Мы продолжали ругаться в течение недели, мирились к выходным, ведь парню нужно было скинуть стресс. Качали меня на эмоциональных качелях 24/7.

Миша постепенно, но верно выстраивал стратегию по отстранению меня от моих друзей, от моих подруг, даже родители ему мои были неугодны, а о его друзьях и речи не шло, с ними мне нельзя было даже здороваться. По мнению Миши, все завидовали нашему счастью.

Миша служил Родине, а я чистила свои социальные сети, чтобы он не расстраивался по пустякам. Разговор начинался, конечно же, с манипуляции, что его отец не одобрит такую девушку, если увидит мои социальные сети. Я почистила все фотографии, за каждого подписчика мужского пола я отчиталась и отписалась. Доходило до того, что мне нельзя в прямом смысле добавлять девушек его друзей. Однажды меня даже довели до слез по этому поводу.