Небеса не для нас
Шрифт:
— Я не хочу вспоминать тебя.
От лица Макара отхлынула кровь, его рот слегка приоткрылся. Он ничего мне не ответил.
Витя приобнял меня за плечи и повел в класс алгебры и геометрии. Я шла, не оглядываясь по сторонам. Просто шла, пытаясь взять себя в руки, стараясь не обращать внимания на владевшие моим сознанием разрозненные впечатления, воспоминания и мысли.
Стараясь не думать о словах, произнесенных каждым из тех, кто знал обо мне больше, чем знала я о самой себе.
Конечно, я не могла не размышлять об этом парне, которого не помнила, о парне, сыгравшем в моей жизни роковую роль. Что-то в его глазах, в его словах и голосе заставляло меня сомневаться в правильности моего решения не дать ему ни шанса в чем-то убедить себя.
«Ева, он понятия не имеет, о чем говорит. Перед твоим исчезновением мы помирились…»
Да разве такое возможно? Все, что мне о нем рассказал друг, так и кричало, чтобы я держалась от этого человека как можно дальше. Но может быть, мне стоило выслушать и вторую сторону конфликта? Мы с Витей когда-то встречались, и на его мнение о Макаре могла повлиять обычная ревность.
К тому же, я понимала, что просто убегаю от проблемы, вместо того, чтобы взглянуть ей в глаза, как полагалось смелой и сильной девушке, которой мне хотелось быть.
— Это тебя. Милана, твоя лучшая подруга, — мама вошла в комнату и протянула мне свой телефон.
— Алло?..
— Господи, Ева, как мы за тебя волновались! Твоя мама говорит, что у тебя амнезия, скорее заходи в скайп, будем вместе восстанавливать твою память!
Я включила ноутбук, и мне сразу поступил видеозвонок от вроде как моей лучшей подруги. У нее было симпатичное лицо в веснушках, зеленые глаза и кудрявые золотисто-рыжие волосы.
— Прости, но я тебя не помню… — произнесла я немного сконфуженно.
— Ничего, зато я тебя помню.
Она рассказала мне, что мы с ней жили по соседству Нью-Дели, где моя мама участвовала в проектировании небоскреба, вместе ходили в посольскую школу, и были единственными русскими в своем доме. Сейчас подруга жила в Арабских Эмиратах.
— Ого, — только и могла сказать я.
Милана очень быстро мне понравилась, показалась разумной, рассудительной и в высшей степени заслуживающей доверия девушкой.
— Мы с тобой созванивались почти каждый день, и в последнее время… ну, как сказать. У тебя были проблемы с парнями.
— Да, я уже знаю об этом.
— Ты очень тяжело переживала разрыв, и потому все мы боялись, что ты что-то с собой сделала. Или Макар что-то сделал. Твоя мама была уверена, что за твоим исчезновением стоит именно он.
— И ты тоже так думала?
— Не могла перестать представлять финальную сцену из клипа «Вояж». Да, тоже думала, что тебе аукнулась эта любовь.
Я задумчиво замолчала на какое-то время.
— Такое странное ощущение, — попробовала я описать, что происходило сейчас с моим разумом, — я будто осталась собой, но при этом память о событиях из моей жизни, о знакомых и друзьях полностью исчезла.
— Уверена, рано или поздно ты все вспомнишь.
— Вспоминать… слишком страшно. Меня не перестает преследовать чувство, что я забыла о чем-то безумно важном, но одновременно я словно лишилась гангренозной части тела. Словно до этого меня мучили хронические боли, а теперь они прошли.
— Понимаю. Конечно, понимаю. Но все-таки рано или поздно тебе придется столкнуться со всем позабытыми проблемами. И хорошо, если ты будешь знать, что с ними делать, — ее слова вторили моим собственным мыслям.
— Мудрая подруга, — улыбнулась я.
Через несколько минут после окончания нашего разговора ко мне в комнату снова зашла мама.
— Ева, я хочу тебе что-то показать. Эту записку я нашла на твоем столе и прочитала ее, когда думала… Считаю, тебе тоже стоит на это взглянуть.
Она дала мне сложенный вдвое листок в клеточку, явно вырванный из какой-то тетради, и я развернула его.
«Ева, не верь ему! Что бы он ни говорил, как бы ни пытался вернуть тебя, это ложь! Даже если он сам будет верить своим словам - ЭТО ЛОЖЬ. Вспомни, как тебе было плохо, и умножь эту боль на миллион. Потому что Макар Власов просто хочет тебя и больше ничего! Больше ничего! Больше ничего!!!», было выведено черным маркером торопливой дрожащей рукой. Некоторые буквы расплылись из-за попавших на них капель воды.
Мое сердце сковало холодом.
Еще одна причина бояться возвращения памяти, и еще одна, самая главная причина держаться от этого парня так далеко, как это возможно. Я убрала от себя этот листок подобру-поздорову. Нет, у меня просто не хватит сил взглянуть в лицо своим проблемам.
Насколько хуже мне станет, если ко мне вернется все, от чего я пыталась убежать когда-то?
Я действительно не хотела этого знать.
Глава 22.3
Первая неделя в моей новой старой школе прошла довольно спокойно. Одноклассники отнеслись ко мне с неожиданным сочувствием и пониманием. Они заново мне представлялись, и разве что подшучивали по-доброму над моей амнезией. Витя всегда готов был прийти ко мне на выручку, в чем бы мне ни понадобилась его помощь.
Макар Власов больше со мной не заговаривал, и это вызывало во мне одновременно и чувство облегчения, и беспокойства, и сожаления, и даже, как ни странно, разочарования. У меня возникло стойкое ощущение, что я легко могла бы снова в него влюбиться, даже без возвращения старых воспоминаний. Увлечься им было невероятно просто, достаточно было взглянуть на его красивое лицо, вспомнить выражение его серых глаз со стальным отливом, подумать о том, как он обнял меня при первой встрече…
Но конечно, так было намного лучше, я прекрасно это понимала.
В воскресенье вечером мы с Витей решили сходить в театр. В Ленкоме ставили «Юнону и Авось», у друга была возможность получить контрамарки, и после второго звонка администратор специально для нас поставил пару стульев в проходе между обычными, стационарными креслами.
«Наверное, даже очень удачливым людям не стоит слишком уж уповать на удачу. Заболел - лежи в кровати, пей чай, грейся, береги здоровье. Умереть можно и от простуды, любая инфекция смертельна, если ее не лечить. Граф Рязанов просто слишком привык побеждать…», неторопливо прошла мысль в моем сознании. И только потом до меня дошло, что на самом деле я понятия не имею, о чем именно мои собственные мысли.