Чтение онлайн

Диана стояла у окна, щедро омываемого бесконечным декабрьским дождем. Скоро Рождество. Город уже празднично декорирован. Поперек всей Риджент-стрит развешены световые гирлянды в виде голубых звезд. Да и на других улицах тоже хватает украшений. Город заполонили Санта-Клаусы в своих красно-белых одеяниях, бродящие поодиночке и группами по улицам, встречающие посетителей у входов в магазины и рестораны. Везде шла бойкая продажа рождественских подарков.

Люди готовятся к празднику, а вот у нее совсем не праздничное настроение. До сих пор даже не решила, где будет встречать Рождество. Скорее всего придется отправиться к родителям, поскольку больше не к кому. Но слабым утешением будет то, что это все же семейный праздник. День единения близких родственников, в число которых Тим не вошел.

Зато она опять увидит отца. Тот решил покинуть своих арабских друзей и работодателей на пару недель, чтобы встретить христианский праздник подальше от мусульман и их сухого закона, с вместительным «барабанчиком» прекрасного шотландского виски из низинных районов — «Гленливета» или «Гленфаркласа». А может, и из горной Шотландии. Главное, чтобы на этикетке было отмечено, что оно чисто солодовое, без примесей и налито из одной бочки…

Диана отвлеклась от своих мыслей и вновь устремила взор на человека, застывшего на тротуаре напротив ее подъезда. Стоял он здесь уже довольно давно и, похоже, не собирался никуда уходить. Вот он вновь, уже в третий раз, достал из кармана мобильный телефон. Сейчас из ее домашнего телефона послышится соловьиная трель звонка. Уже в третий раз за последние полчаса.

Первый раз она взяла трубку, не зная, кто звонит и что звонящий находится совсем рядом.

— Здравствуй, Диана. Это я. Я должен с тобой поговорить. Я написал тебе письмо, но не получил ответа. Я стою возле твоего подъезда.

— Нам не о чем говорить, Тим, — холодно и спокойно ответила молодая женщина. — Я тебе не верю. Прошу тебя, не надо мне звонить. И не надо меня преследовать. Это ничего тебе не даст. Оставь меня в покое. У тебя теперь своя жизнь, у меня своя. Прощай. — И она повесила трубку.

Минут через десять последовал еще один звонок. Тогда она подошла к окну. Дождь в этот момент затих, и внизу была отчетливо видна фигура в плаще и под зонтом. В поднесенной к уху руке был зажат мобильный телефон. Раскаивающийся греховодник, напрасно добивающийся прощения у оскорбленной им женщины, с горькой усмешкой подумала она. Жаль, я не художница. Хотя лучше было бы это сфотографировать, а снимок повесить в гостиной, мне в назидание. Чтобы в следующий раз при близком знакомстве с мужчиной не предавалась иллюзиям и думала прежде всего о себе.

Ничего, пусть звонит. Если надоест, можно отключить телефон и включить телевизор. Или лечь на диван и полистать юридический справочник. Или пойти в кухню и приготовить себе чаю. В картонной коробочке остались еще два очень вкусных пирожных, принесенных вчера вечером из итальянской кондитерской. Можно даже позволить себе бокал прекрасного французского вина. Знания основ галльского виноделия все же пригодились, и она уже вполне квалифицированно могла покупать спиртное.

Диана вспомнила письмо, о котором упомянул Тим. Очень длинное и сумбурное. И не очень убедительное. Она прочитала его несколько раз, хотя запомнила слово в слово с первого раза. Все искала какой-то сокровенный смысл, позволяющий поверить в написанное. Собственно, из всех фраз ее заинтересовали только те, в которых говорилось о его разговоре с Дороти Кемпбелл. Тим клялся, что его оклеветали. Что Дороти, мягко говоря, дезинформировала ее во время встречи на приеме, выдавая за реальность девичьи фантазии. Полагая, что в борьбе за мужчину все средства хороши. Главное — вовремя избавиться от соперницы. И если бы Диана не отказалась категорически от общения с ним в тот вечер, если бы не убыла рано поутру в аэропорт, это недоразумение быстро бы разъяснилось.

Был еще один пассаж, призванный смягчить сердце молодой женщины. В нем говорилось об изменившемся отношении к женитьбе его родителей. Оказывается, глава семьи впервые в жизни отошел от принципа невмешательства в конфликтные ситуации между женой и сыном. Особенно когда узнал о недозволенных приемах и «неспортивном» поведении мисс Кемпбелл. Он даже заявил, что такая невестка им не нужна и нечего осквернять благородное родословное древо патологическими лгуньями.

Под нажимом обоих мужчин Элеонора Хэйвен сдалась и уже ничего не умела против Дианы в качестве невестки. Особенно после того, как получила от подруг некоторую дополнительную информацию об эпатажном, непозволительном для леди поведении Дороти на некоторых светских вечеринках и на дружеских встречах.

В конце письма Тим зачем-то добавил, что собирается совершить дюжину прыжков с парашютом. Что он уже записался в спортивный клуб и начал наземную подготовку. Даже указал название клуба.

Удивительно, но это был как раз тот клуб, в котором Диана когда преодолевала психологический барьер. С чего бы у него возникла такая сумасбродная идея? Совершенно непонятно. Решил испытать себя или похвастаться перед ней своим героизмом?

Когда-то она тоже думала, что это станет непременным условием для будущего избранника. Но не сейчас. Сейчас уже ничего не изменить. Ангел любви покинул их, улетел на небо и не собирается спускаться оттуда ни на своих белоснежных крыльях, ни на парашюте. А близость к небесам не дает автоматического отпущения грехов. Она не Господь Бог и не склонна к всепрощенчеству.

Диана услышала трель телефонного звонка. Одну, вторую, третью… Настойчивый парень. Решил взять ее измором. Кстати, его фигуру она несколько раз уже видела на улицах, позади себя. Видимо, ходил за ней по пятам, прячась за прохожих, не решаясь подойти и заговорить. Потом были звонки на ее мобильный. Однако, увидев знакомый номер на дисплее, она не стала разговаривать. Потом пришло письмо в пухлом конверте, написанное неровным, нервным почерком. И вот теперь это стояние под окнами. Интересно, насколько его хватит?

Может быть, действительно отключить телефон и отправиться в кухню, подальше от этого окна? Пусть себе стоит, сколько хочет. Это его проблемы. Хочет мокнуть под дождем, пусть мокнет. Может даже лечь на тротуаре, если надоест стоять. Или отправиться домой. У нас демократическая страна и каждый имеет право на самовыражение и свободу выбора.

Наверное, где-то рядом стоит его «ягуар». Мог бы и из него позвонить, не вылезая. А так, скорее всего, бьет на жалость. Рассчитывает на ее сострадание и милосердие. Глупости. Милосердия было хоть отбавляй. Теперь настали другие времена. Новый этап после ее перерождения в жесткую и волевую женщину, которая должна думать только о себе и о своей карьере.

Диана отвернулась от окна, и ее взгляд упал на письмо, лежащее на журнальном столике. Так и не убрала его в письменный стол. Время от времени перечитывала. А много ли может сказать письмо в отличие от живого человека? Вот если бы увидеть еще раз его глаза, которые гораздо красноречивее любых слов… Хотя и слова, не написанные, а услышанные, тоже многое значат. Гораздо больше, чем сухие, бездушные строчки.

Но больше всего она доверяла своей интуиции. Иногда даже, казалось, была способна читать чужие мысли, когда их источник находился рядом. Почему бы не проверить свои возможности еще раз? Тем более что в коробке осталось два пирожных, которые можно разделить на двоих. И в чайнике вполне хватит воды на две чашки чаю. После почти часового стояния под дождем горячий чай будет ему весьма кстати.

Да и вообще, надо всегда оставаться тем, кто ты есть на самом деле. Она не привыкла бежать от сложных проблем и прятать голову в песок как страус. Пусть посмотрит ей прямо в глаза и повторит все то, что написал в письме. А она потом примет решение. Да, пожалуй, так будет лучше всего.

И Диана решительным шагом направилась к телефону, который не переставал заливаться звонкими соловьиными трелями.

— Диана, не переживай. Ты выглядишь просто великолепно! В этом свадебном платье ты похожа на ангела любви, сошедшего с небес! А в белой карете с золотыми вензелями ты будешь смотреться как сказочная фея! Я уже заранее начинаю ревновать тебя к мужчинам, которые будут падать бездыханными от восторга при твоем появлении… Впрочем, ты мне понравилась и в белом комбинезоне парашютистки, — добавил Тим. — Тебя не испортили даже шлем и грубые ботинки на толстой каучуковой подошве. Это было так прекрасно — парить рядом с тобой в небе, под белоснежными куполами! Мы были похожи на два сердца, осененных крыльями любви.