Чтение онлайн

Она устала бояться. Одиночество пугало ее. И ее тянуло к Джереми. Разве она не вспоминала его прикосновения? Его поцелуи? Разве она не задерживала взгляд на его фигуре? И в те минуты, когда он был рядом, страх перед мужем отступал, наваждение пропадало. Власть Дэвида больше на нее не распространялась.

Пальцы Мириам опустились на крупную ладонь Джереми.

— Я не знаю… — неуверенно прошептала она, — мне страшно.

Он ласково улыбнулся.

— Но чего ты боишься? Скажи, и я помогу тебе. Я не хочу, чтобы ты страдала.

— Я боюсь себя, боюсь перемен в жизни, боюсь новых ощущений. Не надо смеяться. Не все женщины сильные и смелые.

— И слава Богу. Если бы все женщины были сильными и смелыми, то что оставалось бы нам, мужчинам? — Джереми тоже перешел на шепот. — Мне нравится твоя беззащитность, твоя женственность. Мне нравится, что ты нуждаешься в защите и заботе.

Мириам хотела опустить голову, было невыносимо смотреть ему в глаза, но рука Джереми не позволила.

— Нет, не прячь взгляда. Мне только начало казаться, что ты становишься чуточку ближе.

Она подняла голову, как он и просил. Взгляд Джереми изменился. Его глаза потемнели. И через одежду Мириам почувствовала исходивший от него жар.

Он сжал ее ладошки.

— Я хочу, чтобы страх раз и навсегда ушел из твоей жизни. Я хочу видеть твою улыбку, и как можно чаще. Я хочу знать, что ты счастлива. Я хочу сделать тебя счастливой.

Его слова обещали сказку, обещали избавление от старого кошмара. Они были столь желанны, что казались нереальными.

Пока Мириам размышляла над его словами, Джереми прошептал:

— Дай мне шанс.

У нее закружилась голова. Она не могла знать, что он прочел в ее глазах, но только он приглушенно застонал и уткнулся губами в ее волосы. Его руки нежно гладили ее ладони. Мириам дрожала. Ей не хотелось думать, что будет дальше. Она хотела снова быть счастливой. Только и всего.

В горле пересохло. Ей хватило одного слова, чтобы в жизни произошли перемены, и она выдохнула:

— Да…

Джереми вздрогнул, его глаза на мгновение прищурились. А потом его лицо озарила радостная улыбка.

Он легко подхватил Мириам на руки, она протестующе пискнула и уткнулась лицом в его плечо.

Пока он нес ее в спальню, она наслаждалась его теплом. Его тело источало аромат мужского одеколона, и Мириам, прикрыв глаза, вдыхала этот запах. Это было великолепно — чувствовать его силу, его тело, его мышцы, ощущать каждое его движение, каждый шаг.

Когда они достигли его спальни, он с шумом открыл дверь. Она распахнулась, приглашая их.

Джереми, не задерживаясь, прошел к кровати. Мириам не видела ни его спальни, ни обстановки. Для нее весь мир сосредоточился в этом мужчине.

Ее тело коснулось прохладных простыней, дыхание перехватило. Мириам замерла. Тело больше не принадлежало ей, оно стало жить другой жизнью, неподвластной разуму и дневному свету.

Джереми неподвижно застыл у ее ног. Больше всего Мириам боялась сейчас банальности: холодного методичного раздевания, коротких, примитивных ласк, быстрого проникновения. Разочарование было бы слишком сильным. Но она чувствовала, что ошибается. Глаза Джереми подсказывали, что этого не случится.

Какое-то время он молча любовался Мириам.

Такой покорной.

Трепещущей.

И на его кровати.

Мириам было приятно, что он любуется ею, что его взгляд ловит малейшее ее движение. И она ждала.

Когда кровать издала жалобный звук под тяжестью его тела, Мириам вытянулась и закинула руки назад.

— Я не хочу, чтобы ты потом о чем-то пожалела, — прошептал Джереми, наклоняясь над Мириам.

— Я не буду.

Мириам поразила нежность, звучавшая в голосе Джереми. Сомнения, которые все еще терзали ее израненную душу, окончательно исчезли. Этот мужчина подарит ей наслаждение. Она не сомневалась.

Джереми ласково улыбнулся:

— Ты самая желанная и самая нежная девушка. Ты не представляешь, сколько чувств ты разбудила в моей душе.

Мириам хрипло рассмеялась.

— Ты играешь со мной? — спросила она.

— Нет. Я бы не посмел.

Она снова засмеялась и прикрыла глаза.

Джереми кончиками пальцев провел по вытянутым рукам девушки и почувствовал, как под его пальцами они дрогнули. Его поражало, с какой готовностью и жадностью Мириам реагировала на его прикосновения. Ее страсть завораживала. И ему приходилось контролировать свои эмоции. Джереми боялся напугать Мириам силой своего желания. А его желание было огромно. Он боялся ненароком вспугнуть девушку, боялся, что сейчас она откроет глаза и в них он прочтет страх. И ему будет невыносимо больно знать, что этот страх вызвал он.

Он хотел дарить ей только нежность.

В эти минуты он готов был позабыть о себе. Для него существовала одна лишь Мириам. И ее чувства.

Губы Мириам приоткрылись. Они жаждали почувствовать тепло прикосновения мужских губ. Джереми заметил невольный жест и не смог удержаться от приглашения. О да, он хотел испить ее нежность, хотел снова почувствовать ее тепло.

Мужские и женские губы встретились. Две страсти слились в одну. Джереми не спешил, и Мириам его не торопила.

Руки девушки коснулись его спины и осторожно пустились в таинственное путешествие. Его сила не пугала ее: несмотря на то что Джереми был большим мужчиной, в нем не было и намека на жестокость или грубость.

Она отдавалась его прикосновениям и чувствовала, как с каждым сладостным мгновением тепло страсти разливается по ее телу. Поцелуй посылал новые волны наслаждения обоим партнерам. Джереми склонился над телом девушки, чтобы ей было удобнее прикасаться к нему. Его рука скользнула ей под спину и немного приподняла девушку. Их тела соприкоснулись. Но одежда мешала в полной мере ощутить силу желания.

— Я хочу увидеть тебя обнаженной, — признался Джереми, оторвавшись от ее губ. — Я хочу снять с тебя одежду. Она мешает мне насладиться нежностью твоей кожи.

У Мириам сбилось дыхание. Ей было бы легче отдаться Джереми, если бы он молчал, не говорил этих чарующих слов. Его признания пробуждали в ней незнакомые чувства, которые готовы были вырваться на свободу в любой момент.

— Сними, — только и выдохнула она.

Его глаза заволокла пелена желания. И ощущение женской власти над сильным большим мужчиной пьянило Мириам.

Они окунулись в водоворот пленительного желания и упоительных ласк. Для них перестали существовать и время, и пространство.