Чтение онлайн

Заглянувший для проверки в дверь Федюня недоуменно протянул:

– А чего это вы лыбитесь?

– Не понять тебе, крыса бескрылая!
– сказал Никита.
– Рожденный ползать летать не может! Слышал такие слова? Вот то-то! Зови хозяина!

Но Л.М. уже ушел наверх, оставив за себя охранников. К нему было еще много вопросов, однако пришлось их оставить на потом. Федюня запер камеру, и Никита повалился на лежак. Отвернувшись к стене, он незаметно достал записку, полученную за обедом. Она и вправду была от Аллы.

"Любимый! Ничего не понимаю. Звонила С.С., сказала, что все в порядке. Ничего не объяснила. Найди способ сообщить, как тебе помочь. Можно через б.С. Люблю тебя, верю тебе. А.".

Никита в душе посмеялся над наивными девичьими хитростями. Только полный, осел не догадается, кто такие С.С. и б.С. Хорошо, что записка попала прямо к нему.

В листок был завернут маленький кусочек карандашного грифеля. Старый конспиратор баба Саша знала, что нужно узнику. Держа обломок самыми кончиками пальцев и прикрывая свою работу плечом, он нацарапал на обратной стороне записки ответ. Порекомендовал Алле созвониться с Шариповым, не очень доверять Софье и постараться как можно больше узнать о планах Л.М.

Теперь нужно было ждать оказии для передачи ответа. А также дальнейшего развития событий. Никита закурил и опять лег на свои уже успевшие намять бока нары. Хотел было от скуки попросить у Федюни единственную дозволенную книгу - Уголовный кодекс, но передумал. Пусть его Носорог изучает вместе со своими подручными. Им это пригодится в скором времени.

Он лежал, пуская дым в направлении все так же резавшей глаза своим светом лампочки, и прикидывал различные варианты дальнейших событий. Шансов на совершенно благополучный исход было маловато, но они все же имелись. А это уже повод для оптимизма. Главное - не терять присутствия духа в любой, самой безвыходной ситуации. Нет таких тюрем, из которых нельзя убежать. Надо только хорошенечко подумать и использовать любую, пусть малую оплошность врага.

Но до вечера этого дня Никиту никто больше не потревожил. Он валялся, дремал, курил, пил из-под крана воду и уговаривал себя терпеливо ждать. Не зная своего будущего, не стоит нервничать и переживать. А зная - тем более.

Часы у него на руке исправно шли, отобрать их не догадались. В этой тюрьме еще не наработали навыков содержания узников. Наверху уже начинало, наверное, смеркаться, когда в коридоре послышались шаги и у двери камеры кто-то завозился. Отпирать ее не стали, открылось прямоугольное окошко.

– Эй, сиделец!
– раздался голос Федюни.
– Здесь тебе с барского стола пайку принесли. Не слышу благодарностей!

– Дурной ты, Федор, - сказала баба Саша, заглядывая в окошко.
– У человека несчастье, грех смеяться над ним. Вот накажет тебя Бог!

– Правильно, Александра Григорьевна, так его! Сам попадет сюда, вот тогда и посмеется: - Никита поднялся с лежака.

– Нельзя ближнему зла желать. Против тебя же и обернется.

Она протянула узнику большую тарелку жареного мяса и ломоть хлеба. Потом появилась бутылка пива.

Никита, помня предложение Аллы, незаметно сунул в старушечьи пальцы записку с ответом. Маленькая бумажка тут же исчезла.

– Спасибо вам, - сказал он, - не даете с голоду умереть.

Баба Саша вдруг молодо подмигнула.

– А ты слышал, молодой человек, что приговоренных к смерти тоже хорошо кормят?

И закрыла заслонку.

Никита ошарашенно уставился на дверь с тарелкой и бутылкой в руках. К чему бы эти слова?

В коридоре разносился злорадный хохот Федюни.

Решив не ломать себе голову и не умирать раньше смерти, "секретный узник" очистил тарелку, отдал должное "Пльзеньскому" и пожалел, что его мало. После ужина настроение улучшилось, он не вспоминал зловещие слова бабы Саши. Опять пожалел, что нечего читать, и, поворочавшись с боку на бок, нашел приемлемое положение для сна. Свет лампочки проникал даже сквозь зажмуренные веки, но выкрутить ее мешал сетчатый колпак.

Сквозь сон Никита почувствовал, как кто-то осторожно трогает его за плечо. Рывком сел, ухватил стоявшего перед ним человека за одежду и бросил на лежак. Только потом он сообразил, что в камеру к нему каким-то образом проник Калашников. Изобретатель отчаянно прижимал палец к губам. Никита понял, спросил взглядом: где? Творец "Мухобоя" показал на маленькое вентиляционное отверстие у потолка. Потом мягко освободился от державших его рук, поднялся и поманил хозяина камеры за собой. Дверь камеры закрылась без щелчка.

В лаборатории стоял все тот же гул работающих установок. Они прошли к центру зала. Под колпаком на стеклянном столе стояла маленькая копия "Мухобоя". Никита пригляделся. Самолет был той же конструкции, но другой. Отсутствовала надпись на фюзеляже, силуэты сбитых мух и заплата на плоскости в том месте, где ударило жало осы.

Изобретатель негромко, но с явной гордостью сказал:

– Вот, получилось. Нравится?

– Еще бы!
– согласился Никита.
– Здесь можно разговаривать?

– Если не кричать. Микрофоны теряют чувствительность при таком шуме.

– А телекамер нет?

– Ну почему же? Только они сейчас передают статичную картинку. Вы лежите на боку и спите. Во сне человек почти не шевелится.

– Сколько у нас времени?

– По моим наблюдениям - вся ночь. Обычно сюда охрана не спускается, уверены в надежности дверей и замков. И должен заметить, не зря,

– Как это?
– не понял Никита.
– Вы же свободно ходите. И мою камеру открыли.

– Это здесь, в подвале. У двери, что на выходе, совсем другая система. Там даже я ничего не могу сделать. Думаете, не пытался?

– Жаль. Но какая-то степень свободы у нас все же есть. Надо использовать ее с максимальной выгодой. Давайте хоть поговорим. А то у меня к вам уйма вопросов накопилась. Пытался разыскать, но не смог.

– И не нашли бы. Буквально через две недели после визита к вам меня похитили и привезли сюда.

– Так, выходит, Лавр знал обо всем почти с самого начала?
– воскликнул Никита.

– Выходит так. У него есть осведомитель в вашем учреждении. Доложил с подробностями о миниатюризации и полетах начальника.

– Теперь все равно, конечно, но, случайно, не знаете - кто?

– Какой-то мужчина.

Единственным мужчиной в конторе, кроме Никиты, был Василий Александрович. Вот вам и тихий заместитель! Змея подколодная, гадюка семибатюшная! То-то он в отпуск уходить не хотел! Впрочем, что его винить? Начальник не сват и не брат, а деньги за сведения о нем наверняка платили приличные.

– Постойте, но ведь аппаратуру завезли сюда буквально на днях, я знаю. А вы говорите, что давно в плену.

Калашников, не вставая со стула, протянул руку и выудил из-под стола початую бутылку малинового ликера.