Чтение онлайн

— Позвольте, ваше императорское высочество? — выглянул из-за тихонько приоткрывшейся двери Трубников.

— Как вам не стыдно, Константин Васильевич! — ревниво посмотрел на чиновника Юшков, искренне считавший доступ ко мне своей исключительной собственностью.

— Очень стыдно, Федор Осипович, — повинился тот. — Но уж больно дело безотлагательное!

— Заходи, мы уже закончили, — велел я, подписывая последние листы. — Рассказывай, что у тебя случилось?

— Да у меня, собственно все хорошо, — расплылся в улыбке неофициальный глава русской журналистики. — Просто появилась одна совершенно гениальная идея!

— Ты меня пугаешь.

— Вас и в мыслях не было, но бьюсь об заклад, что неприятелю сей прожект придется не по вкусу!

— Даже так?

— Именно! Все дело в том, Константин Николаевич, что европейцы, изволите ли видеть, народ весьма меркантильный, но не слишком богатый!

— Ты издеваешься?

— Никоим образом! Хотя, виноват-с, я не обо всех жителях Старого Света, а токмо о солдатах.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Французская армия, как известно, формируется за счет призыва, которому теоритически подлежат все граждане Второй республики… виноват, империи. Однако же на практике, мобилизуются только беднейшие слои, а люди сколько-нибудь состоятельные имеют возможность выставить вместо себя заместителя, чем активно пользуются.

— Положим, что так, а дальше?

— А дальше британцы, вроде бы нанимающиеся за деньги, но на деле подвергающиеся насильственной вербовке. Причем, деньги не сказать, чтобы большие, а служба тяжелая. Да что там говорить, у них нижних чинов секут не хуже нашего, даром, что просвещенные мореплаватели!

— Куда клонишь?

— Все просто, ваше высочество. Раз уж они так бедны, то отчего бы их не переманить?

— Каким образом?

— Элементарным! Раскидать на их позициях прокламации, в которых написано, что всякий перешедший на нашу сторону с оружием, получит участок земли в собственность и известную сумму подъемных. Каково?

— Даже не знаю, что тебе сказать…

— Да что тут толковать! — обескураженно развел руками не ожидавший такой реакции Трубников. — Идея ведь преотличнейшая! К тому же наше правительство и так постоянно зазывает к нам переселенцев, причем на таких же условиях. А тут они уже прибыли, да еще и винтовку с собой прихватят. Сплошной профит… Или вы беспокоитесь, что в Крыму земли не хватит? Так ее здесь много, да и распределять ее будут уж после войны. К тому же есть еще, Кавказ, Поволжье, Сибирь, наконец!

— Нет, это все понятно, — покачал я головой. — Лучше скажи мне, а что получат после победы наши?

— Пардон, кто?

— Наши солдаты, матросы. Те самые которые прямо сейчас за Отечество кровь проливают. Что им даст Родина за свою защиту?

— Боюсь, я вас не понимаю, — растерянно развел руками журналист.

— В том-то и беда, братец. Привыкли мы, что народ государству всегда и все должен, а о том, чтобы наоборот и мысли нет. Сам посуди, если мы вражескому солдату, пришедшему на нашу землю с оружием, столько всего после войны дадим, то своему, если, по справедливости, надобно как минимум вдвое! А где взять?

— Господи, да тут бы просто свободу объявили, — вздохнул начавший понимать в чем дело Трубников.

— Ладно, — решился я. — Идея твоя и впрямь недурна. Так и быть пиши свои прокламации. Потом покажешь. Можешь обещать молочные реки с кисельными берегами. Денег, правда, не обещаю. За штуцера, если целые принесут, так и быть заплачу, но не более! Кстати, а как думаешь доставлять сии «прелестные письма»?

— Да, найдем как. В пушку зарядим и выстрелим!

— Что? — озадачено посмотрел я на журналиста, после чего не выдержав расхохотался! — Ступай, артиллерист. Придумаем, что-нибудь.

Забегая вперед, могу сказать, что хоть и не сразу, но затея Трубникова сработала. Чем хуже у союзников шли дела, тем больше появлялось перебежчиков, в одной руке которых была зажата прокламация с обещанием бесплатного земельного участка в империи, а в другой заветный штуцер.

[1] Bonmot — острота (фр.)

[2] Первая вакцина создана в 1890-х годах франко-российским биологом Владимиром Ароновичем Хавкиным.

Война — двигатель прогресса, ­­– сказал или вернее скажет один умный человек. [1] Ведь именно там востребованы новшества, двигающие вперед научные знания. Недавно я, как и все жители Севастополя имел возможность в очередной раз в этом убедиться. Стрелявшая до сих пор только по укреплениям Сапун-горы Ланкастерская батарея англичан открыла огонь по остававшейся до сих пор невредимой Корабельной стороне, а также бухте.

Разумеется, точность этих номинально нарезных орудий оставляла желать лучшего, ибо попасть они могли лишь в цель величиною с город, но вот дальность впечатляла. По странному стечению обстоятельств, ни один военный объект или хотя бы просто солдат при первом обстреле не пострадал, но зато одна из «удачно» пущенных бомб разрушила чей-то маленький домик, убив заодно всех его обитателей, включая трех маленьких детей.

Несмотря на то, что смерти и разрушения случались каждый день, жители города и в особенности моряки приняли это несчастье близко к сердцу. На скромные похороны пришли все, кто смог, из-за чего они больше походили на манифестацию.

Случившаяся трагедия заставила меня на мгновение отвлечься от свалившихся на мои плечи после начала осады забот, и вспомнить, наконец, о своем, как бы пафосно это ни звучало, предназначении. Близился, если можно так выразиться, день «Ч». Правда, пока об этом знал только один человек.

Как ни мало помнил о ходе «Первой обороны Севастополя», про бедствия, принесенные стихией союзникам, я знал. Собственно говоря, весь мой план с самого начала был построен именно на этом послезнании. Первый пункт требовал сохранить эскадру как боеспособную силу. Второй — накопить войска, чтобы иметь возможность нанести решительный удар, как только сложится благоприятная обстановка. И, наконец, последнее по порядку, но не по значению — дождаться того самого, великого и ужасного шторма, а дальше… будет видно!

Если все получится, у нас будет шанс хотя бы ненадолго завоевать господство на море, после чего высадившиеся на наш берег интервенты окажутся обречены.

Именно поэтому я каждый день с волнением и надеждой поглядывал на барометр, совершенно не радуясь последним относительно теплым денькам и не по-осеннему ласковому солнышку. И вот, вроде бы началось.

— Господа, — без обиняков обратился я к собравшимся по моему приказу в кают-компании «Парижа» всем командирам и начальникам эскадры. — У меня нет ни малейшего сомнения, что в самом скором времени погода резко ухудшится и на Крым обрушится шторм. Возможно даже ураган, а потому настоятельно требую, что все вы приняли надлежащие меры для сохранения вверенных вашему командованию боевых кораблей и судов.