Чтение онлайн

Но стоило копытам русской кавалерии втоптать в снег остатки вражеских палаток, как из-за ближайшего косогора к ним выехал противник. Это была Тяжелая кавалерийская бригада генерала Скарлетта. Четыре гвардейских драгунских полка двух эскадронного состава. Причем, и для русских, и для англичан эта встреча стала полной неожиданностью.

Первым побуждением Рыжова, было отвести своих людей назад, чтобы выровнять ряды, возможно даже подтянуть приданный ему Уральский казачий полк и лишь после этого атаковать. Но, как я уже говорил, Киевскими гусарами командовал великий князь Николай и это был первый настоящий бой в его карьере. Увидев перед собой противника, он не стал ждать, пока тот придет в себя и, выхватив саблю, ринулся вперед.

Ни русские, ни англичане не имели времени толком выстроиться, однако у гусар было не менее тысячи сабель, а у их противников никак не более семисот. Поэтому вскоре одетые в серые шинели всадники начали теснить своих противников в ярко-красных мундирах, блестящих шлемах или лохматых шапках. К тому же Рыжов, мгновенно сообразивший, что формально находящийся под его началом великий князь имеет все шансы напороться в горячке боя на острую сталь, после чего карьера всех причастных к подобному безобразию очень скоро закончится. И хорошо если просто отставкой.

Поэтому, не раздумывая послал на помощь высокопоставленному подчиненному сначала ингерманландцев, а затем уральцев, и вообще всех, кто только оказался у него под рукой. В результате, британскую кавалерию буквально захлестнула волна русской конницы.

Скачущий в первых рядах Николай, наверное, впервые в своей жизни оказался по-настоящему счастлив. Кровь молодого человека бурлила, душа пела, а руки жаждали действия. Не подозревая, что бок о бок с ним сражаются лучшие фехтовальщики полка, он рвался в бой, но никак не мог найти себе противника. Наконец перед ним оказались двое — пожилой пышноусый джентльмен в синем пальто и черном шлеме, и защищавший его молодой офицер в блестящей каске.

Оказавшись рядом с последним, Николай с силой рубанул его по головному убору и кажется, достиг цели, однако англичанин продолжал, как ни в чем не бывало сражаться, отмахиваясь от клинков нападавших. Наконец, один из соседей все-таки сумел нанести ему решающий удар, после которого тот склонился к шее своего коня и непременно упал, если бы не давка.

Тем временем старик вовсе не собирался сдаваться, продолжая что-то кричать своим подчиненным и неловко сучить палашом. И тут между ними случился разговор, больше характерный для какого-нибудь романа, а не для реального случая.

— Сдавайтесь, сэр! — по-английски крикнул он ему, полагая бесчестным драться со стариком.

— Ни за что! ­– воинственно вращая глазами на красном лице, отозвался тот и попытался достать своего противника клинком.

— Ах ты ж, б… — неожиданно вырвалось у его высочества, после чего он практически машинально парировал выпад и ударил противника саблей плашмя.

Не ожидавший такого исхода джентльмен, выронил свой палаш и, сообразив, что остался безоружным пошел на попятный.

— Назовите свое имя, чтобы я знал, кому обязан пленением!

— Великий князь Николай Николаевич! С кем имею честь?

— Генерал Джеймс Скарлетт, к вашим услугам, милорд!

[1] Анцыбал — черт, иногда басурманин (устар.)

[2] Гармата — пушка (укр.)

[3] Томми — прозвище британских солдат, появившиеся в 1815 году, когда ввели первые солдатские учетные книги. Первый образец анкеты был заполнен случайным именем — Томми Аткинс. С тех пор оно стало нарицательным.

[4] Апроша — ход сообщения (устар.)

Достаточно легко захватив Балаклаву, мы оказались перед дилеммой. То ли продолжать наступление согласно предварительно принятому плану, то ли удовольствоваться уже имеющимся успехом. По сути, сейчас в наших руках оказались склады всей союзной армии, без которых та просто не сможет воевать. Казалось бы, зачем продолжать бессмысленное кровопролитие, терять людей и ресурсы если можно просто уничтожить все эти залежи военного имущества и провианта, оставив неприятеля без средств к ведению войны, после чего тот неминуемо окажется перед выбором — погибнуть от голода или сдаться.

И все же, я решил продолжать. Во-первых, России нужна была безоговорочная победа. Чтобы ни одна тварь не могла утверждать, что вторгнувшуюся в ее пределы захватчиков победили мороз, ураган, распутица или бескормица. Во-вторых… как это не прискорбно признавать, вашего покорного слугу задавила жаба! Оглядывая огромные площади, заставленные в несколько слоев штабелями бочек, ящиков и мешков, я просто не смог отдать приказ на уничтожение. К тому же, если поразмыслить, сделать это было бы не так просто.

Поджечь все это после нескольких дней непогоды и все еще продолжавшегося снегопада не представлялось возможным. Испортить, вывалив в грязь или изломав могли просто не успеть. Обложить порохом и взорвать? Хорошая идея, только где он этот порох! Кладовщики разбежались, а искать самим можно до морковкина заговенья!

Ну и наконец, имелось и, в-третьих. Допустим, мы уничтожим склады, и ослабевшие от голода и холода интервенты сдадутся. Чем я их кормить буду? Наши собственные запасы совсем не бездонные. А про логистику лучше совсем не вспоминать.

В общем, я решил продолжать и бригада Лихачева, с приданными им проводниками из греков двинулась в сторону Карани. Идти до нее недалеко, версты три. Собственно говоря, в оставленном мною будущем переименованная в село Флотское деревушка Карань давно влилась в Балаклаву, став ее пригородом.

Теперь по прошествии времени, может показаться странным, отчего высаженный во вражеском тылу десант так спокойно передвигался, не встречая при этом никакого сопротивления. Но на самом деле в этом не было ничего удивительно, поскольку все имевшиеся у союзников резервы в этот момент были брошены в бой с корпусом Липранди.

Единственными военными в Карани оказались вышедшие из боя кавалеристы Тяжелой бригады из дивизии графа Лукана. Понесшие значительные потери во время схватки с гусарами, гвардейцы пытались привести себя в порядок, отойдя к своему лагерю в версте на север от Балаклавы. Нельзя не отметить, что русская конница хоть и внесла свой вклад в общую победу, но в целом выступила не слишком убедительно. В конце концов, их было почти три тысячи против семисот, но, тем не менее, англичанам удалось выстоять, после чего они, несмотря на потерю командира, отступили в полном порядке.