Чтение онлайн

Сын «короля Яремы» [2] оказался невысоким, склонным к полноте молодым человеком тридцати двух лет от роду, с одутловатым лицом и аккуратно прилизанными жидкими волосами. Говорят, что внешне он похож на своего гениального дядю и судя по сохранившимся портретам это действительно так.

Одет в теплый на вате синий сюртук с эполетами и орденом Почетного легиона на груди, а также высокие кавалерийские сапоги. На голове обычное для французов кепи с примятым околышем. Во Франции принц Наполеон Жозеф Шарль Поль Бонапарт, граф Медона, граф Монкальери, считается записным либералом, антиклерикалом и, как следствие, одним из самых активных сторонников антирусской партии. А еще он известен под комично-детским прозвищем Плон-Плон.

Второй парламентер на три года старше, тоже не высок, хотя и довольно крепок. Голова успела практически полностью облысеть, зато борода как у какого-нибудь вологодского купчины. Добавьте к этому выдающийся нос и выражение крайнего упрямства на породистом лице, и картина станет полной. Облачен в традиционный для британцев красный мундир, перехваченный слева направо через плечо темно-синей лентой «Благороднейшего ордена Подвязки».

Службу этот похожий на породистого бородатого терьера аристократ начинал в армии Ганновера, причем сразу полковником. Славится своей неразборчивостью в связях. И бог бы с ним просто сожительствовал с актрисами, этим сейчас никого не удивишь, но он еще и женился на одной из них, забыв испросить разрешения царственной кузины. В связи с чем, его дети считаются незаконнорожденными.

Сразу скажу, что ни малейшей симпатии к ним обоим я не почувствовал. Да, врага можно уважать или даже сочувствовать ему, как, например, к выловленному из моря Лайонсу. Слишком уж жестокой оказалась судьба к этому амбициозному и отнюдь не бесталанному адмиралу. Сначала потерял сына, затем корабль, а с ним вместе и свободу.

Другое дело эти два напыщенных представителя высшей расы, смотрящих на меня с таким видом, будто одно их появление должно было осчастливить всю Россию, а заодно и меня паче всякой меры. Нет, ребята, если вы уж сами не в состоянии понять в какое дерьмо угодили, придется вас в него макнуть!

— Для начала мы бы хотели выразить соболезнования в связи с гибелью вашего храброго брата — принца Николая, — начал француз.

— Тронут вашим участием, господа. Не угодно ли чаю или чего-нибудь покрепче с дороги? Сегодня довольно холодно.

Переговоры проходили в моем доме, в той самой комнате, главным украшением которого являлось застрявшее в стене ядро. С нашей стороны присутствовали Корнилов, Липранди, Васильчиков, Тотлебен и неизменный мой адъютант Юшков. Говорили все на-французском, благо этот язык был хорошо знаком всем присутствующим.

— Лорд Раглан, равно как и вся британская армия скорбит о потере этого молодого и храброго джентльмена, — с небольшой задержкой добавил Георг.

— Полагаю, у вашего командующего, равно как и его офицеров есть и более весомые поводы для скорби. Господа, мой брат был славным молодым человеком, подававшим большие надежды, которым теперь не суждено осуществиться. Но он погиб защищая свое отечество от вторгнувшихся в него завоевателей, и теперь находится в лучшем мире. Мы же пока еще здесь, а потому предлагаю перейти к делу. В конце концов, мы с вами люди военные и не должны терять время на дипломатическую болтовню!

— Хорошо сказано, месье! — едва не захлопал в ладоши Плон-Плон, не так давно бывший чрезвычайным и полномочным послом своего двоюродного брата в Испании. — Готов подписаться под каждым вашим словом! А вы, Жорж?

— Целиком и полностью, — буркнул немного сбитый с толку герцог.

— Прекрасно. В таком случае, что вам угодно, господа?

— Генерал Канробер и лорд Раглан, в полной мере отдавая себе отчет в сложившейся ситуации, уполномочили нас, предложить вашему императорскому высочеству следующие условия. Полное прекращение военных действий в Крыму. Обмен пленными. После чего свободный пропуск нашей армии со знаменами, оружием, артиллерией и обозами.

— И как вы себе это представляете? — удивленно поинтересовался Корнилов.

— О, все просто. Непогода скоро закончится, после чего вернется наш флот. Мы погрузимся на корабли и покинем территорию Российской империи.

— Может вам еще и Балаклаву вернуть? — немного ошарашенно спросил я, еще не решив, как именно отреагировать на подобное нахальство.

— Ну, разумеется! Согласитесь, нашим войскам было бы гораздо удобнее грузиться там, нежели в продуваемой всеми ветрами Камышовой бухте.

— Да вы, как я посмотрю, все предусмотрели?

— Конечно, месье, а как иначе?

— И нам нужны наши припасы, сэр! — добавил внимательно прислушивающийся к разговору герцог.

— Да-да, — с готовностью поддержал его француз. — Это избавит вас от необходимости снабжать нас продовольствием.

— Господа, — перейдя на русский, поинтересовался я у своих соратников. — Приходилось ли вам видеть прежде настолько неприкрытую наглость?

— Говоря по чести, — усмехнулся Липранди, — всякого в жизни повидал, но вот такого еще не случалось! А вы что скажете, Владимир Алексеевич?

— Ни разу!

— И каков же будет ваш ответ? — счел необходимым уточнить ничего не понявший из нашего разговора Наполеон.

— Нет!

— Что… Но почему?!

— Удивляюсь вам, господа, — отчетливо проговаривая на языке Расина каждое слово, заявил я. — Каким образом в голову таких почтенных господ, как генерал Канробер и лорд Раглан, пришла мысль сделать мне столь непристойное для всякого человека чести и противное интересам моего отечества предложение?

— Но это вполне достойные условия! — чуть громче, чем позволяли приличия воскликнул Плон-Плон.

Британец, выражая согласие со своим коллегой и союзником, принялся громко сопеть большим носом. Кажется, еще минута и затрубит, как слон хоботом! Однако, господ аристократов начинает разбирать на эмоции. И это хорошо.

— Я так не думаю, — совершенно спокойно ответил я.

— Послушайте, так же нельзя. Если ваше высочество по какой-либо причине не устраивают наши предложения, это не страшно. Сделайте свои… — постарался взять себя в руки француз.

— Легко! Тем более что у меня только одно, но при этом очень простоепредложение.

— И какое же?

— Капитуляция! — улыбнулся я, после чего вспомнив их недавнюю наглость на всякий случай добавил. — Ваша, разумеется!

— Это невозможно! — всплеснул руками Наполеон. — Французская армия никогда не капитулировала…

— И английская тоже! — поспешил добавить его союзник, не обращая внимания на сдавленные смешки моих спутников.

— Да неужели? — выразительно посмотрел я на племянника Бонапарта.

— По крайней мере, перед вами! — поправился Георг, с гневом посмотрев на улыбающегося Корнилова.