Чтение онлайн

Остановившись посреди лестничного пролёта, Алекс ошалело потер лоб и несколько раз быстро выдохнул. Сердце ускорило ритм до скорости света, почти свалив мужчину с ног. Внезапная догадка взорвалась с яростью атомного взрыва, оглушив Алекса. Нет, не может быть?! Или,… всё-таки может? Требовалось не пороть горячку и разобраться во всем на холодную голову. Да, именно так!

Уже сев в такси, Алекс набрал на мобильном номер матери. У него была к ней одна единственная просьба…

Загородный дом Литвиновых являлся типичным воплощением скромной буржуазной роскоши. Стилизованный под романтичное альпийское бунгало, двухэтажный особняк только на первый взгляд выглядел просто. Просторная веранда была выполнена из тикового дерева, а ступеньки парадного входа из каррарского мрамора. Из него же был сложен и большой камин, в центре дома. По случаю хорошей погоды, ужин был накрыт в саду, цветущая небрежность которого была тщательно выверена заботливыми руками штатного садовника.

За небрежной болтовнёй о последних событиях в мире, заметно раскачивающих фондовый рынок и о новом проекте Алекса, баварские колбаски были съедены, а бутылка сухого красного опустошена. Разговор сместился на предстоящую художественную выставку в Милане, в которой Николь была твердо намерена принять участие. Новая серия её картин должна была выражать единение женского и природного начал. Название серии — «Природа внутри меня», — было давно придумано Николь, и вызвало бурный восторг у старших Литвиновых.

— Мы могли бы полететь на выставку вместе, — проворковала Николь, незаметно касаясь ноги Алекса под столом. Пальчики ей маленькой, обнажённой ступни, игриво потёрлись о щиколотку Вишневского. Девушка уже простила опоздание спутника, легко переключившись на удовольствия приятного летнего вечера.

— Что? — Алекс вскинул на подружку отсутствующий взгляд. — Прости, я задумался…

— Ты весь вечер витаешь в облаках, — деланное недовольство совсем не испортило кукольное личико девушки. — Я говорю о Милане, в ноябре. Думаю, мы могли бы совместить поездку на выставку с медовым месяцем.

Пауза, возникшая за столом, после этого высказывания, длилась чуть дольше положенного. Три пары глаз пристально уставились на Алекса, ожидая его ответа. Он вымучил беспечную улыбку и пожал плечами,

— Я не очень люблю Италию.

Тишина за столом сменилась недоумевающими возгласами. Похожие на двух румяных, только что из печи, колобков, родители Николь, наперебой перечисляли достоинства Северной Италии: от красот озера Комо и несравненной Венеции, до древних архитектурных достопримечательностей, коих полно в каждом захолустном городке благословенного оливкового края.

Вишневский уже собрался было привести стандартные контраргументы насчет жары и засилья туристов, как мобильный чирикнул оповещением о входящем сообщении. Быстро взглянув на экран, Алекс поднялся из-за стола,

— Простите, важное, по работе. Необходимо ответить.

— В воскресенье! Это невыносимо… — Сквозь зубы прокомментировала Николь бегство Алекса в дом, но объект её возмущения уже не слышал слов девушки. Опустившись на диван, Вишневский с нетерпение открыл сообщение от матери. «Здесь, всё, что смогла найти. Остальные фото проси у отца, они остались в нашей московской квартире. Надеюсь, его новая пассия не покусилась на святое» — гласило первое сообщение. «А что за приступ внезапной ностальгии? Ты здоров?» — было написано следом. «Не забывай о матери! Люблю тебя, детка!» — третий месседж был сплошь покрыт смайликами с сердечками и поцелуями.

Невнимательно пробежав взглядом текст, Алекс нажал на первую прикрепленную к сообщению картинку и превратился во внимание, сосредоточенно рассматривая старое фото. Фотография была сделана больше двадцати лет назад. Мальчишка в модном джемпере в полоску, старательно позировал на фоне верблюда. Верблюд взирал в камеру устало и безразлично, в отличие от мальчика, который старался угодить матери, растягивая губы в фальшивой улыбке и отставив руку с морковкой в сторону животного. Судя по всему, фотосет назывался «Сашенька кормит верблюда».

После первого взгляда на картинку, Вишневского бросило в пот. Он неосознанно стер мелкие капли со лба и увеличил лицо ребенка на фото — своё лицо. Тут ему было лет семь — восемь, немного старше Вани, но не заметить очевидное сходство было невозможно. Пусть волосы были темнее и короче, а лицо более худым и скуластым, но разрез карих глаз, с любопытством взирающих на мир, высокие дуги бровей, форма губ — все было идентичным. С фотографии на мужчину смотрело чуть измененное лицо сына Леси.

Алекс встряхнул головой и нервно рассмеялся. Как он мог быть таким слепцом? Как не заметил очевидного с первого взгляда?! Увлечённый погоней за страстью, как дурак едва не упустил самое главное! Мозг метался в агонии от внезапного открытия. Чёрт, у него есть сын! Это безумие!

— Дорогой, родители хотят поговорить с тобой. — Алекс не заметил, как Николь подошла к нему. Похожая на стебель тростника, хрупкая рука обвила его локоть, утягивая в сторону стола. — Вернее, с нами обоими.

Полностью захваченный своими мыслями, Алекс бездумно кивнул и подчинился её ласковому напору.

Торжественно восседая за столом, старшие Литвиновы продемонстрировали Алексу все достоинства качественной металлокерамики, буквально разрываясь от дружелюбия. В левой руке отец Николь держал изысканную бутылку дорогого игристого, в правой — наполовину наполненный хрустальный бокал. Остальные три бокала уже красовались невесомыми пузырьками шампанского.

— Кхм, дорогие мои, — откашлялся Михаил Николаевич. — Я хочу поднять этот бокал, за счастье моей любимой девочки! Она, наше с матерью, самое дорогое сокровище. Мы растили и берегли её на радость… — Мужчина поперхнулся и шмыгнул носом, сдерживая переполняющие его чувства. — Вообщем, я хотел сказать, что желаю вам, двоим большого счастья!

Алекс, поморщился и хотел перебить, но отец Николь движением руки остановил его порыв.

— Подожди! Я не закончил. — Он сделал внушительный глоток из бокала. — Так вот, мы, в свою очередь, постараемся во всем помогать вам. Я уже далеко не молод… да и здоровье стало подводить последнее время. Так что мы с матерью решили перебраться в теплые края, поближе к солнышку. Доктора говорят, что морской климат пойдет мне на пользу.

— Папа?! — Вскинулась Николь, отставляя бокал. — Почему ты не сказал мне?!

— Сейчас не об этом, детка… — Мягко улыбнулся Литвинов. — Я только хотел сказать, что теперь этот дом — ваш! Наш свадебный подарок. Документы на собственность будут оформлены на вас сразу после свадьбы. Надеюсь, мы ещё услышим, топот маленьких ножек в этих комнатах…

— Папа! — Николь растроганно бросилась в объятия отца. — Я так люблю вас!

Алекс тоже поднялся и, дождавшись пока поток восторженных возгласов, иссякнет, обратился к Михаилу Николаевичу.