Чтение онлайн

Он говорит что-то еще. То тихо, то эмоционально. А у меня душа наизнанку выворачивается. Зачем он так со мной? Зачем?

Разве когда человек любит, то поступает так, как это сделал он? Вычеркивает из своей жизни без объяснений?

Нет. Конечно же нет.

Упираюсь ладонями в его грудь. Дышу часто, отрывисто.

Нужно просто собраться с духом. Собрать всю волю в кулак и послать его куда подальше…

Он мне не нужен. После всего, после жены… каких-то глупых оправданий.

— Уходи, — шепчу, — уходи! — повышаю голос. Снова кричу.

Отталкиваю его от себя.

— Оля…

Олег пытается меня удержать. Наша потасовка в дверях приводит к тому, что я ударяюсь плечом о косяк. Так больно, искры из глаз. Но лучше физическая боль, лучше она…

Проскальзываю под его рукой, пока он теряет ориентацию из-за моего удара, и бегу в ванную. Закрываюсь на защелку и прилипаю спиной к двери.

— Оля, открой.

— Уходи, Олег. Просто уйди.

Меня трясет. Пространство вокруг становится узким. Его так мало. Голова кружится, мне кажется, еще немного, и я просто потеряю сознание. Сползаю на пол, падая лицом в ладони. Плачу.

Громко, так громко, что, наверное, слышат соседи.

— Пошел вон отсюда.

— Открой, давай поговорим. Ты злишься, я знаю, милая…

— Уходи, просто уйди отсюда!

Кричу. Сама не узнаю свой голос. Он холодный, в нем так много агрессии и боли…

— Тебе просто нужно успокоиться…

Олег шебуршит за дверью, но после долгих минут ожидания ретируется. Бросает напоследок, что зайдет потом.

Я не выхожу из ванной сразу, как только хлопает дверь.

Сижу там еще минут двадцать.

Мне так страшно. Страшно выйти из своего укрытия, страшно снова с ним встретиться.

Он же почти меня сломал. Своими словами, прикосновениями. Я почти ему поверила…

Открываю воду. Сначала наблюдаю, как прозрачная струя бьет о белоснежную раковину, и только потом умываюсь. Избавляюсь от слез и долго смотрю на себя в зеркало.

Красные глаза. Потухшие.

Трогаю губы. Он меня целовал. С напором, совсем как раньше.

Только вот в голове почему-то другие губы и другие прикосновения. Еле ощутимые, но пробирающие до глубины души…

На кухне темно. Ветер щекочет голые плечи. Тайка курит в открытое настежь окно.

Отрицательно качаю головой на ее предложение сделать затяжку. Я из тех, кто покончил с этой дурной привычкой, даже не начиная.

— Пепельница, — треплю ее короткие волосы.

— Тоже мне зожник, — тычет меня локтем в бок, а сама хихикает.

Отвожу взгляд в сторону. Небо сегодня чистое. Звезды видно. Жаль, луны нет, настроение как раз, чтобы повыть.

— Какие бабы все-таки дуры, — упираюсь кулаком в подоконник.

Тая улыбается. Стряхивает пепел в какую-то баночку и медленно разворачивается ко мне лицом.

— Опять твоя блаженная? — вздыхает. — А я все думаю, чего ты ко мне посреди ночи приперся, не на сутках же даже.

— Прости, что разбудил.

— О-о-о, за это ты уже извинился, и не раз. И совсем в другой плоскости, — смеется. Тайкин мягкий смех как-то согревает, что ли. Смотрю на нее, и жить легче становится.

Все у нее просто. Никаких заморочек. Никакой грязи.

Легкая девочка с большой мечтой. Сколько мы с ней знакомы? Лет пять, шесть? Пересеклись на какой-то тусовке. Даже встречаться пробовали. Не зашло.

Остались друзьями. Нет, в кровати, конечно, периодически встречаемся, но только в момент, когда у нее нет серьезных отношений.

— Расскажешь, что случилось?

— Нет.

Вдаваться в подробности не хочется. Да и не надо оно ей.

— Ну, если созреешь, мои уши и язык всегда в твоем распоряжении. Я и выслушаю, и совет подкину, — подмигивает и, юркнув под моей рукой, идет к столу. Наливает в стакан воды. — Может, поедим, кстати?

— Выбирай, закажу, — киваю на свой телефон.

— Это я быстро, — забирает смартфон, но даже с блокировки не снимает. Зависает на пару секунд, смотрит на меня как на неведомую зверушку.

— Опять колдуешь?

— Тебя заколдуешь, пожалуй. Я просто думаю, что тебе нужно ей сказать.

— О чем?

— Признаться, — взмахивает руками, — балда. Сказать, что она тебе всегда нравилась. Что ты в нее со школы по уши влюблен. Она оценит, девочки такое любят.

— Только не эта.

— Все так плохо?

— Ну, если то, что она снова спуталась с моим братом, считается, то да.

— Жесть. Блин, да простит меня прекрасная Алла Дмитриевна, но твой брат — полное дерьмище. У твоей девочки абсолютно нет мозгов.

— Уйми свой пирсингованный язык.

— И не суй свой милый нос не в свое дело?

— Правильно мыслишь, — сажусь на стул у холодильника.

Тайка треплет свои короткие темные волосы и, высунув кончик языка с небольшой штангой, утыкается в телефон.

Я же думаю о том, какой я баран. Снова повелся. Цветы эти купил…

Нужны ей эти цветы и я сам, как собаке пятая нога.

— Мордашку подставь, — щебечет Тайка,— оплату проведу.

Поворачиваю голову в сторону телефона, чтобы сработал фейс-айди.

— Мерси. Говорят, через тридцать пять минут привезут нашу пиццу.

— Нормально. Может, еще разок? — кошусь в сторону спальни.

— Лень, — морщит нос. — И вообще, у меня сегодня был релакс-день, который я хотела посвятить чисто себе.

— Не вовремя я приперся, да? — улыбаюсь.

— Ваще.

— В душ схожу. Дверь сама не открывай, если раньше привезут. Позови.

— Параноик.

— Язва.

Закрываю дверь в ванной. Воду намеренно делаю похолоднее. Мысли проветрить не поможет, но достаточно того, что будет дискомфортно. Это сейчас то, что нужно.

— Кир, ты здесь уже минут двадцать стоишь, губы синие. Там в дверь звонят, ты просил…

— Сейчас открою. Полотенце подай.

Тая снимает с крючка черное махровое полотенце. Отдает на вытянутой руке, так и стоит в дверях.