Чтение онлайн

Ну кто мне доктор? Неужели я нарвалась?

Нарвалась, понимаю я, когда обхватив мой подбородок сильными пальцами, Юдин впивается поцелуем в приоткрытые от удивления губы.

Наверно, нужно было дать пощечину или сделать что-нибудь еще в том же роде, но в первые секунды я просто теряюсь от его напора. Мгновение спустя, я решаю, что надо просто дать этому самцу почувствовать, что он наконец победил, и тогда Юдин успокоится. Таким, как он, важно всегда быть сверху, поэтому-то они в начальники и выбиваются.

Однако, несмотря на то, что поцелуй изначально лишен нежности и страсти, и вообще не имел цели сделать приятно, а скорее даже наоборот, меня внезапно торкает.

То ли сказывается моя давняя сексуальная фантазия, связанная с лифтом, то ли общее напряжение сегодняшнего дня трансформируется в либидо, но неожиданно для себя я на поцелуй отвечаю.

Так же зло и агрессивно, как меня целует этот питекантроп.

И мой ответ вызывает реакцию у мужчины, причем совершенно однозначную: он вклинивается коленом между моих бедер и прижимается пахом. Рукой забирается мне под футболку и сжимает грудь во все еще влажных кружавчиках, и я чувствую, как отзывается его плоть, как напрягается его член и упирается мне в живот.

Затмение, не иначе.

Оно обрывается вместе со звуковым сигналом лифта, добравшегося до нужного этажа.

Поцелуй прекращается, мы смотрим друг на друга крайне неодобрительно.

– А как же «вам ничего не светит»? – ехидно спрашиваю я, ощущая его стояк.

– Разовый перепихон допустим, – отвечает Юдин, не спеша убрать руку с груди.

Ах ты наглая суперски целующаяся зараза!

– А ну срочно обуздываем свои пихалки и хваталки и убираем подальше от меня, – рявкаю я. – За перепихоном вам к Алсу, может, она еще не уехала.

– Алсу – младшая сестра моего партнера, я с ней спать не буду, – это звучит так, будто «а с тобой очень даже», но руки Михаил все-таки убирает и отступает, позволяя мне вдохнуть, не прижимаясь к нему грудью.

Быстро, но шагом, чтобы это не было похоже на побег, покидаю кабину, и чувствую, что предательская задница виляет против моей воли.

Кошмарище!

Но, вырвавшись на свободу, растерянно замираю, потому что понятия не имею, куда идти. Затормозила я, по-видимому, слишком резко, потому что Юдин налетает на меня со спины. И я чувствую, что гнев, или что-там отвечает у него в данный момент за эрекцию, у товарища не прошел.

Оглядываюсь и грозно сверкаю на Михаила глазами, но пронять мне его не удается. Более того, якобы чтобы удержать меня от падения после столкновения, он распускает руки!

– Уберите лапы с моей задницы, – шиплю я разъяренной кошкой.

На самом деле он схватился за бедра, но так звучит эффектнее.

– Радуйтесь, что я не за шею взялся, – огрызается Юдин, убирая ручищи, и демонстративно обходит меня по дуге.

Это намек, что он меня хочет придушить?

Так наши чувства взаимны!

Я топаю за ним следом, а во мне кипит и бурлит что-то непонятное. Прям хочется скандалить, ругаться и чего-то еще. Об этом туманном «чем-то» я стараюсь не думать. Не тот объект.

Юдин отпирает ближайшую дверь и делает приглашающий жест:

– Прошу. Вы же так стремились, – с издевкой произносит он.

Ну не говнюк ли?

Кому из нас надо закончить ремонт в доме: ему или мне?

Задрав нос, захожу в квартиру и, опять споткнувшись, чуть не лечу на пол.

Михаил в последний момент удерживает меня за футболку.

– Сколько страсти! Давно девицы не падали к моим ногам! Но простого «спасибо» было бы достаточно.

Божечки! Как интеллигентная Анечка Лялина выносила этого самоуверенного сексиста? Если даже меня уже потряхивает, а мы общаемся едва ли пару часов. Как? Как она смогла выдержать его несколько недель? Святая женщина!

Определенно, надо ей позвонить вечером! Наверняка, есть какие-то техники самовнушения или расслабления…

Воистину, нужно иметь чудовищную выдержку.

Задавливая в себе желание ответить что-нибудь достойное, я, не разуваясь, прохожу дальше. Ничего полы потом помоет, труд облагораживает.

Или у него домработница есть?

Быстренько пробегаюсь по трехкомнатной хатке бобра, чувствуя, как коршуном за мной следит их барство Михаил Батькович, как будто подозревает меня в намерении оккупировать территорию. Словно у меня уже и зубная щетка наготове.

Так и подмывает найти в голове заблудшую среди кудрей невидимку, которая с утра еще как-то влияла на мою прическу, и оставить ее в ванной на полочке. Прямо рядом с бритвой. И волос свой кудрявый рыжий в сахарницу сложить.

Однако, осмотревшись, прихожу к выводу, что объект не тот по всем параметрам.

Такого скучного жилья я давненько не видала.

– Михаил, – приступаю я к допросу. – А вам точно нравится ваша квартира?

Посверлив меня взглядом, Юдин как-то задиристо отвечает:

– Разумеется, тут все сделано согласно моим пожеланиям.

Очень любопытно. Все, что я видела в доме на Солнечной, не имеет ничего общего с этим строгим, я бы даже сказала аскетичным, интерьером. То ли дизайнеры наши не поняли вкусов заказчика, то ли он все-таки пытался получить на выходе что-то иное, а не этот черно-белый монохром.

Нет, выглядит все, конечно, богато… Но так тоскливо.

– Ну, хорошо. А какое у вас любимое место в квартире? – пытаюсь я нащупать спасательный круг.

– Кровать, – ехидно отвечает Юдин.

Закатываю глаза.

– Где вы время любите проводить? – уточняю я.

– В кровати, – многозначительно отвечает Михаил и смотрит на меня выжидающе.

Серьезно? Правда? Он, что, ждет, что я такая: «Ну пройдемте тогда в кровать»?

– А если вы в сознании? – с трудом держа себя в руках, пытаюсь до него достучаться.

– В дальней комнате, – все-таки признается этот партизан.

Кажется, я начинаю догадываться, почему Антохе было с Юдиным так непросто.

Дальняя комната подвергается повторному осмотру. Удивительно, но кровати там нет. И кто бы мог подумать?

На первый взгляд она такая же, как и спальня, и гостиная, но чем-то неуловимо отличается. Надо обмозговать. Я внимательно обвожу взглядом каждую деталь, надеясь, что, когда я успокоюсь, то смогу сложить пазл и понять, чем эта комната так мила Юдину.