Чтение онлайн

— Идиот. — Тихо вздохнула я, невольно закатывая глаза. Голова нещадно трещала, мышцы ныли, а в глотке была такая засуха, будто я уже несколько дней не видела воды.

А ведь я обещала себе больше не пить. По крайней мере, пока ношу гипс. Как этому отморозку удалось уговорить меня на это?

Как ты повелась на этот цирк?!

Собрав мозги в кучу, я схватила связку ключей и всё же поднялась. С отвращением посмотрела на тарелку с панкейками и маленькую баночку с каким-то джемом и, фыркнув вышла из кухни.

Сам жри свою стряпню!

Меня переполняла злость. На Егора, за его цинизм и сволочность. И, конечно же, себя. Какой смысл отрицать это? Я чувствовала себя полной дурой. Наивной и недалёкой. Той, которую можно с лёгкостью облапошить. Он ведь весь вечер водил меня за нос! Словно девчонку!

Что ты натворила, Руслана?..

На глаза попалась ручка. Это ей накалякал на моём гипсе этот мерзкий смайл? Растяпа?

Да лучше я буду растяпой, чем таким дерьмо, как он!

Замалевав противную рожицу и надпись, бросила ручку на пол и на ходу стянула с себя его футболку. Кое-как выбралась из неё и, бросив на постель, уставилась на свою грудь. Содрогнулась, понимая, что всё ещё чувствую его прикосновения. Мои соски вероломно стянуло, а низ живота наполнился тяжестью от воспоминания о том, что произошло ночью.

И, постаравшись отпустить мысли, я принялась одеваться. Мне здесь нечего больше делать. И ноги моей здесь больше не будет… Надо убираться как можно скорее.

Я впихнула ноги в кроссовки и, захватив сумку, выскочила из квартиры, хлопая дверью. И плевать, что она останется незаперта. Тут и брать нечего. А если даже и есть, то так ему и надо!..

— Ты подозрительно спокойна. И это настораживает… — Подчёркнуто произнесла Вероника, вглядываясь в моё лицо. — Не похоже на тебя.

Выслушав мою исповедь, она предусмотрительно убрала с моих глаз бутылку вина, с которой встретила меня у себя.

— Я уже подостыла. — Мне хотелось в это верить. — Всю злость спустила, пока бегала.

Спорт — не моё. Но в своё время я поняла, что он отлично помогает мне спустить пар. Я не боксерша, не пловец, не медитирую и даже штангу тягать не умею. Но бегать — вполне мне по силам. И в этот раз я пробежала, должно быть, километров десять. Поблизости с моим домом есть школа. И сторож там — мой сосед по площадке, до которого я не достучалась, когда хотела поменять лампочку. Пётр Андреевич по доброте душевной открыл для меня школьную калитку и пустил на спортивный стадион. Дай бог ему здоровья.

Я бегала до тех пор, пока лёгкие не начали гореть огнём. До тех пор, пока ноги не перестали чувствовать под собой землю. До тех пор, пока все мысли не улеглись. На последнем круге я не могла думать ни о чём, кроме того, что я, должно быть, умру, выплюнув собственные лёгкие. Прямо там.

— Я, конечно, ещё немного в шоке. — Ника смахнула с журнального стола крошки и поднялась с дивана, отряхивая воротник своего халата, усыпанный мелкими семенами кунжута.

— Такого поворота событий я не ожидала. Блин! Ну… с Артёмом — ещё ладно. Я допускала мысль, что между вами всё-таки что-то есть. Но Егор… почему ты сразу не рассказала?

— Потому что рассказывать было нечего. — Пожав плечами, я опустила взгляд на гипс. Раздражающее пятно от синей ручки было лишним напоминанием моей тупости.

— А ты не допускала мысль, что он реально утром туда поехал и нашёл твои ключи?

Скептически взглянув на подругу, я почувствовала мимолетный укол под рёбрами.

— Хотя… да. — Отчеканила Ника. — Глупость. Не рыцарь. Далеко не рыцарь. На подвиги можно не рассчитывать.

— Вот и я о том же. — Кивнула я.

— И он не звонил тебе после этого?

— У него нет моего номера. По крайней мере, я ему его не давала.

— И не приезжал?

— Нет. И пусть только сунется…

— Знаешь что? — одёрнув халат, Ника важно надула грудь. — К чёрту его! Сделай вид, что ничего не было, если он вдруг нарисуется! Или вообще сделай вид, что знать его не знаешь! Пусть думает, что тебе фиолетово. Ничего фееричного, чтобы вспоминать это с благоговением, не произошло!

Именно.

Ничего фееричного. Абсолютно.

Нет.

Егор

Неестественно ледяной ветер резким порывом ударил в лицо. Мои глаза заслезились. Я смотрел перед собой и почти ничего не видел. Только очертания родного и такого далёкого женского лица, которое улыбалось мне с мраморной плиты.

Это мой первый визит с того дня, как я вернулся сюда из Германии.

— Привет, мам. — Едва шевеля губами прохрипел я.

И, подойдя ближе, положил на холодную землю букет светло-розовых пионов, купленных в магазине через дорогу от кладбища.

Мне было стыдно, что я не приехал сюда сразу по возвращении. Ведь не так часто я сюда приезжал с тез пор как покинул страну для учёбы.

Учёбы…

Мам, ты прости меня. Ты, наверное, разочарована мной?

Я не то чтобы просрал своё обучение… однако, мне пришлось взять академ, чтобы там всё поутихло. Чтобы избежать проблем, я собрал свои вещички и вернулся сюда, чтобы через год снова уехать. Я вернулся и продолжаю быть чужой головной болью. Хотя, сам этого не хочу.

Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Нет, я благодарен отцу за то, что он прикрыл мою задницу в университете. Как и благодарен за его терпение. И мне не доставляет удовольствие доставлять кому-то проблемы. Я стараюсь не влезать ни в какое дерьмо, стараюсь держаться подальше от неприятностей. И у меня получается. Почти.

— Я не такой уж и мудак, мам. Серьёзно… — с усмешкой произнёс я и опустился на корточки, проводя ладонью по камню. — Меня иногда заносит, да… но я же твой сын. Я не могу быть мудаком при таком воспитании.