Чтение онлайн

Не знаю даже… этими словами я пытался её успокоить или себя? Заниматься самовнушением я не планировал, но всё же хотелось хоть немного выговориться.

— А, я, кстати, не с пустыми руками. — Добавил я, расстегивая куртку. И, достав из внутреннего кармана винтажную брошь, выхваченную на одном из блошиных рынков в Берлине, продемонстрировал маме находку. — Вот. Она почти такая же, как та, которую ты потеряла.

Это была брошь в виде букета лаванды. С небольшими потёртостями и царапинами, но она была так похожа на ту, что украшала мамин пиджак когда-то. Помню как она расстроилась, поняв, что брошь бесследно исчезла. Она говорила, что такой больше нигде нет. Она была ей дорога, хотя я понятия не имею, откуда она у неё взялась.

На выходных я с друзьями отправился из Дрездена в Берлин. Просто погулять. Развлечься. Мы забрели на блошиный рынок. Глазели на раритет и откровенное дешёвое старьё. А потом мне на глаза попалась она — брошь. И меня словно оглушили на минуту. Я просто не мог её не купить.

— Я прикопаю её. Ты не против? Не хочу, чтобы у тебя её стащили. Мало ли? Тут всякий сброд таскается…

Я раскопал небольшую ямку в белоснежном декоративном щебне и аккуратно засунул туда брошь. Присыпал её и разровнял поверхность. Почувствовал удовлетворение от того, что, наконец, доставил ей этот подарок. Хоть и не в руки, хоть и не увидев светящиеся живые глаза, но всё же. Внутри наступила тишина. Приятная и умиротворяющая.

Накинув на голову капюшон тёплой толстовки, я поднял повыше воротник лёгкой куртки. Слишком холодно. Слишком резкие перепады температуры. Погода резвилась и шутила над нами то отогревая по-настоящему тёплым солнцем, то бросая в прорубь, от которой заходились зубы.

Положив рядом с пионами несколько шоколадных конфет, я провёл ладонью по изображению на плите. Сколько времени прошло? Шесть лет? Этого достаточно, чтобы боль утихла? Раньше я думал, что и года достаточно. Но я ошибся. Кажется, это будет со мной всегда. Возможно, потому что когда она умирала — я был рядом. Я видел её последний взгляд, видел последнюю слабую и изнеможённую улыбку. И чувствовал как её пальцы больше не сжимают мои.

Было пиздец как больно. И страшно. Страх — это когда пошевелиться не можешь. Не можешь сделать ни единого шага. Оцепенение. Ты можешь только смотреть. Бесконечно долго. И этот писк в ушах… словно звук работающего телевизора с выключенной антенной.

Поверхностный выдох превратил воздух с моих губ в блёклый светлый пар. Хотелось достать сигарету и закурить, но что-то меня останавливало.

Усмехнувшись, я тряхнул плечами и сел на скамейку возле могилы. Вытянув вперёд ноги, закрыл глаза и глубоко вдохнул, чувствуя как мои лёгкие заполняются, растягиваются и снова стягиваются от прохлады, попавшей в них. И образ матери, возникший перед глазами, вдруг начал растворяться. Медленно растекаться в стороны, размазывая черты лица, и на смену ему формировался новый. Такой чёткий, такой красочный. Такой живой.

Светлые глаза то ли голубого, то ли зелёного цвета; в зависимости от погоды. Они смотрели на меня с интересом, с подозрением. Слегка вздёрнутый нос. Губы, полные и очень мягкие. Сочные. Со вкусом лимонада. И копна необузданных светлых и кудрявых волос, в обрамлении которых её лицо смотрится особенно прелестно.

Я заставил себя поднять веки. Прогнать непрошеный образ, возникший так некстати. Её слишком много в моей голове. Так много, что я уже не делаю практически ничего, при этом не думая о ней.

Я так и не понял, почему она ушла так "громко". Молча, но красноречиво не притронувшись к завтраку, бросив на пол ручку и оставив валяться футболку серой кучкой на развороченной постели. Ушла, не воспользовавшись ключами, висевшими перед её носом в прихожей, и оставив мою берлогу незапертой.

Эта такая благодарность?..

Хотя, я делал это не ради благодарности. Мне вообще плевать, отблагодарит она меня или нет. Я делал это, потому что хотел. Потому что точно знал, что должен это сделать, и никак иначе. Я всё равно не мог заснуть. После того, что произошло на кухне, я места себе не находил. Руслана скрылась за дверью ванной комнаты, а я пошёл курить. Просто, чтобы не последовать за ней. Но, вернувшись с балкона, я обнаружил, что она уже обмылась и легла в постель. А на мой вопрос, могу ли я лечь рядом, ответила, что ей нужно побыть одной.

И я не стал возражать.

Но заснуть так и не смог.

В пять утра завёл свою ласточку и поехал в чёртов лес на поиски чёртовых ключей. Надо ей несколько дубликатов сделать и повесить на шею. Как в детстве.

И я нашёл их. С трудом, но нашёл. Если бы не яркий неоновый брелок, то, скорее всего, я прошёл бы мимо.

Вернувшись, я положил найденную связку ключей на самое видное место: прямо на стол. Я заглянул в спальню, тихо открыл окно на проветривание и, оставив небольшое напоминание о себе на её гипсе, отправился в пекарню за свежей выпечкой.

Меня не было минут двадцать.

И этих двадцати минут хватило на то, чтобы она слиняла. Так тихо, и так громко.

— Я выгляжу просто нелепо! — С моих губ сорвался разочарованный вздох.

Честно говоря, я вообще не хотела никуда идти. Моя бы воля — я осталась бы дома за просмотром сериала и поеданием чипсов.

Я несомненно была рада тому, что Артём получил новую желаемую должность помощника нотариуса, но почему-то именно сегодня у меня было стойкое и неизменное желание никуда не ходить.

— Глупости, — отмахнулась Ника, протягивая мне мою сумочку. — Ты красивая и знаешь об этом. Не накручивай себя.

— Чтобы я не надела, я буду выглядеть нелепо. Пока на мне это, — я выставила вперёд руку, замотанную уже не такими свежими бинтами, но всё ещё белыми, — любое платье будет смотреться на мне мешком…

— У тебя ещё есть время переодеться. — Вероника взглянула на часы. — Брюки, джинсы? Но я уверяю, что ты и в платье смотришь классно, Русь. Когда я тебя обманывала? Тем более на тебе будет пиджак. Просто накинь его на плечи.

Хотя… перед кем мне красоваться? Ведь будут все свои. Не считая остальных гостей бара. Но разве мне не плевать на них? Конечно, плевать.

Всё дело в настроении. В этом причина. Наверняка. Просто… какое-то странное предчувствие, от которого сжимается горло. Словно корявые пальцы царапают глотку в попытке выбраться наружу.

— Ладно. — Махнула я рукой и, достав красную помаду, довела губы до идеала. — Плевать. Ты права.

— Умница! — Впихнув, наконец, мне в руки сумочку, Ника поправила мои собранные в пучок кудри. — Обувайся и пошли уже.

Сегодня Ника была одна, потому что Макару пришлось уехать из города по делам. Нас будет не так много, но всё же компания привычная и уютная.

— Ты такси вызвала или мне вызвать? — Спросила я, засовывая ноги в туфли на устойчивом толстовки каблуке, и потянулась за пиджаком.

— Такси уже возле подъезда ждёт!

Погода на улице была просто отвратительной. Я бы сказала: омерзительной. Промозглый и порывистый ветер вперемешку с моросящим дождём с самого утра вызывали желание не высовывать нос из дома.