Неизбежное
Шрифт:
Я вернулся к Руслане и тотчас стащил по её плечам рубашку, обнажая своему взгляду прелести, о которых грезил уже не одну ночь. Жадно провёл ладонями по её животу и смял упругую грудь, тут же припадая ртом к мягкой и бархатистой коже на её шее. Слизывая слегка сладковатый вкус и зубами прихватывая ключицу. Срывая тихий и немного зажатый стон с её губ. Перед моими глазами разрывались круги… и когда её пальчики прошлись по моему затылку, неровный строй громадных мурашек покрыл спину и руки.
— Моя девочка. — Произнёс я хрипло ей в шею.
Клише. Штамп, затасканный донельзя. Но в мою голову не приходит больше ничего. Ни-че-го.
Она моя. Моя девочка. Нежная и ранимая. Хрупкая и такая сильная. Вредная. Непонятная. Но моя.
Я хочу сказать, что не стану делить её ни с кем другим. Не позволю никому…
— Егор! — Надломленно произнесла она, выбивая из моих лёгких последнюю каплю воздуха.
Сука… так сильно хотеть… я понятия не имел, что такое возможно.
Спустив руки, быстро расстегнул её джинсы и дёрнул за пояс, стаскивая их по стройным ногам. Ещё раз. И снова. Пока они полностью не скатились к щиколоткам. А терпение уже было ни к чёрту. Самообладание? Что это вообще такое?!
— Прости… — на выдохе произнёс я, освободив её от штанов.
И, подхватив её под ягодицы, слегка подбросил, вынуждая её обхватить мою шею руками, а ногами обвить талию. В моих глазах тут же потемнело, когда она прижалась к моему напряжённому члену. Когда лёгкое трение было подобно разрушительной силе…
Ещё один поцелуй. Жадный. Влажный. Томный. Глубокий. Она была моим спасением. И моей искусительницей. Коварной Лилит, жаждущей моей смерти.
— Прости… — повторяюсь, усаживая её на пыльный стол. На самый край.
Я ведь уже давно на краю. Медленно подыхаю, не имея возможности касаться.
Дёргаю за свой ремень и в пару секунд опускаю по бёдрам свои джинсы. Следом за ними боксеры. Чувствую её быстрое дыхание. Мелкую дрожь. И молюсь, чтобы дрожь не оказалась заразной.
Руслана откидывается назад. Локтями упирается в столешницу и смотрит на меня исподлобья. Сумерки позволяют мне рассмотреть её лицо. Глаза привыкли. Я тянусь рукой к её лифчику. Спускаю чашечки, оголяя светлую упругую грудь и тут же припадаю к ней ртом. Всасываю сладкие бусины и слегка прикусываю. Зализываю, когда слышу её шипение, и дую…
И всё ещё не верю, что это не сон.
Руслана тянется рукой ко мне. Прохладные пальцы скользят по моему животу. Нерешительно обводят пресс, спускаясь к тёмной волосяной дорожке, и замирают.
Взгляд из-под опущенных ресниц.
Зов.
Сглотнув вязкий ком, и с трудом пропихнув его по пересохшей глотке, я чувствую, что больше не могу… меня разорвёт на части, если я сейчас же, блядь, не окажусь в ней.
Я Поднёс свои пальцы ко рту, облизывая их. Обильно смачивая слюной, опустил руку, сдвигая тонкую ткань трусиков вбок. Провёл ими по нежным складкам. Дыша ртом, срываясь на хрип… потому что она была влажной. Горячей и влажной. Просящей. Для меня.
— Твою ж мать, Руся… — выдавил я из себя, обхватывая свой член у основания и проводя головкой по гладким лепесткам. — Я не могу больше. Правда…
И с этим словом я полностью и без труда вошёл в податливое тело. Одним махом. Внутрь. Глубоко. До самого упора. До раскаленного предела. Срываясь на отчаянный стон и запрокидывая голову. Шея хрустнула. Как и моя выдержка. К чертям. На хер…
Она дёрнулась. Выгнулась, словно кошка. Замерла. Тугие и горячие стенки плотно обхватили стояк. Я посмотрел вниз. На вздымающуюся грудь с аккуратными светло-коричневыми сосками, на дрожащий живот… на то место, где тонул мой член.
И я не могу пошевелиться ещё несколько секунд. Впитываю эти ощущения. Узко. Горячо. Туго. И такие же горячие волны лижут загривок, вызывая животное желание оставаться внутри неё как можно дольше.
Первый толчок срывает тормоза. Снова. Ещё один. Последующий глубже предыдущего. Она стонет. Хрипло. Судорожно вдыхает, цепляется за мои руки, и я наклоняюсь, впиваясь губами в раскрытый ротик. Толчок. Ещё. Лихорадочно. Быстрее. Вбиваясь. Вколачиваясь. Удерживая её. И этот долбанный стол, норовящий уехать вместе с нами.
Невыносимо.
Она такая красивая.
Я продолжаю вколачиваться, теряя связь с остатками реальности. Быстрее. Алчно хватаясь за её бёдра и насаживая Руслану на себя с такой силой, что сам едва держусь на ногах. Ещё. Ещё. Ещё, блядь!
Пока не кончаю. С отчаянным стоном и хрипом выхожу из неё и кончаю на гладкий лобок и живот. Обильно изливаюсь, чувствуя судорогу и звон в ушах. До последней капли…
Чувствуя влагу между нашими телами.
Она шевелится подо мной. Робко. Несмело. Словно хочет выскользнуть.
Но я не могу отпустить. Нет.
Я отпущу. Не сейчас.
Подняв с пола свою футболку(хрен с ней), я вытер живот Русланы, и сжал пальцы на её бёдрах. Перехватил её затуманенный взгляд.
Она не успела. Конечно же…
— Егор! — Она попыталась меня остановить, осознавая, что я собираюсь делать.
— Не шевелись… — Прохрипел я, цепляя резинку её трусиков и стягивая из по её ножкам. — Я всё равно не отпущу.
Руслана
Я никогда не была трусихой. Никогда.
Но однажды во мне что-то сломалось. С треском, с разлетающимися в стороны щепками, с отчаянным и горьким воплем. Я. Это была я. Сломалась. Думала, что починили. Но я ошиблась.
После того как моё дыхание немного успокоилось, а тело перестало дрожать, а хотела просто исчезнуть. Я хотела вновь отмотать плёнку событий, возвращая всё на свои места. На правильные места.
Моя кожа всё ещё была влажной и чувствительной к каждому прикосновению. Пульсация между ног хоть и не была такой яркой, как минуту назад, но я всё ещё её чувствовала. С моих губ сорвался рваный выдох, и я, просунув между нами руки, надавила на его грудь.
Егор поддался.
Выпрямившись во весь рост, он возвышался надо мной огромной нерушимой глыбой. Протянул руку, подхватывая меня за талию и помогая встать.
— Снова ошибка? — И этот вопрос едва не лишил меня голоса.
Я посмотрела на него. Попыталась рассмотреть глаза, но он стоял спиной к уличному свету.
Ему-то моё лицо наверняка хорошо видно. Каждую эмоцию, которую я так старательно прятала.
Сбежать. Поджав хвост.
Это Единственное моё желание после постыдного оргазма, разоблачающего меня и мои чувства.