Чтение онлайн

— Ты видишь то же, что и я? — без всякого выражения спросил Кнутас.

Карин, пол-лица которой скрывал носовой платок, медленно кивнула. Она едва могла смотреть на этот кошмар.

— О чём вы? — Амбьорнсон был вне себя от страха.

Оба полицейских серьёзно посмотрели на него.

— Слышали о лошади, которую не так давно нашли обезглавленной?

Гуннар молча кивнул.

— Так вот, — продолжил Кнутас, — Эта голова принадлежит не ей.

Уже в половине седьмого утром следующего дня Кнутас закрыл за собой дверь и отправился на работу. Он проворочался почти всю ночь и к пяти утра окончательно оставил попытки уснуть. Едва он вышел за порог, свежий и чистый утренний воздух помог ему взбодриться. Город ещё спал.

Накануне они задержались в доме Амбьорнсона до одиннадцати вечера. Полицейские настояли на том, чтобы Гуннара отвезли в больницу на обследование. У него было слабое сердце, и он уже много лет сидел на таблетках. Из больницы его отвезли к Берит в Стонгу, чтобы он не оставался у себя дома на ночь, поскольку ему явно кто-то угрожал.

Атмосфера в комнате для заседаний была наэлектризована, когда следственная группа собралась на очередную встречу. Напряжение витало в воздухе, ведь случилось нечто из ряда вон выходящее.

— С добрым утром, — приветствовал коллег Кнутас, после чего посвятил их в детали ужасного происшествия с Гуннаром Амбьорнсоном.

Когда он сообщил, что насаженная на кол голова не принадлежала обезглавленному пони в Петесвикене, повисла гробовая тишина.

— Что ты сейчас сказал, повтори! — воскликнул Мартин Кильгорд.

— Это голова лошади-полукровки, а там у нас был пони.

— Получается, что где-то на Готланде лежит ещё один обезглавленный труп лошади, — сделала вывод Карин.

— Выходит, что так, — согласился Кнутас. — Мы вчера допросили Амбьорнсона, и он совершенно не понимает, в чём дело. У него нет ни с кем разногласий, насколько он сам может судить. Но это ведь очевидная угроза, разве нет?

— Политикам так или иначе вечно угрожают, — фыркнул Витберг. — Неудивительно, что Амбьорнсон до смерти напуган, — методы у этих ребят прямо как у настоящих мафиози. Мне кажется, тут замешаны наркотики.

— Неужели ты и вправду думаешь, что такой порядочный человек, как Амбьорнсон, может быть связан с наркотиками? — Кнутас с удивлением взглянул на коллегу.

— Андерс прав. Итальянская мафия в Висбю? Ты слишком увлекаешься боевиками, — покачал головой Норби. — Здесь у нас, вообще-то, Готланд.

— Как бы то ни было, преступник отлично подготовился, тут сомнений нет, — вмешался Сульман. — Позвольте, я пройдусь по техническим деталям. Голову лошади прочно закрепили на шесте, вогнав его между костями нижней челюсти, поэтому дополнительно закреплять её верёвкой или чем-то другим не понадобилось. Всё подстроили так, чтобы эта конструкция вывалилась прямо на Амбьорнсона, как только он откроет дверь сарая. У пострадавшего, кстати, слабое сердце, он чудом избежал инфаркта. Голова так и осталась сидеть на колу после падения, значит, преступник знал, что делал. Мы вызвали ветеринара Оке Турншё, он осмотрел голову лошади и говорит следующее: животное, вероятно, убили примерно тем же способом, что и пони в Петесвикене, но это пока догадки, дать более точное заключение он сможет, когда увидит труп лошади. А где он находится, мы, к сожалению, понятия не имеем. Да, так вот, голова хранилась замороженной, ей дали оттаять, перед тем как насадить на кол. Об этом свидетельствует внешний вид головы: она вся распухла и ткани легко отделяются. Сказать, сколько времени преступник хранил её у себя в морозилке, невозможно в принципе. Сколь угодно долго. На участке у Амбьорнсона мы обнаружили следы от ботинок, чужой окурок и пуговицу. Он говорит, что это не его. Трава примята в нескольких местах, похоже, преступник искал подходящее место для шеста с головой. Её мы, кстати, отправили ветеринару для более тщательного осмотра.

— Каким образом преступнику удалось проникнуть на участок? У народа в этом районе Висбю обычно всё на запоре, — поинтересовался Витберг.

— Замок на калитке самый обычный, и злоумышленник открыл его с помощью отмычки, вопрос нескольких секунд. Амбьорнсон, вернувшись домой, даже ничего не заметил.

Сульман отодвинулся от стола:

— Если вопросов ко мне больше нет, я бы поспешил вернуться на место преступления.

— Да, иди, конечно, — произнёс Кнутас.

Кивнув на прощание, Сульман быстро вышел из комнаты.

Кнутас продолжил совещание:

— Тот факт, что голова не принадлежит пони из Петесвикена, прямо скажем, обескураживающий. Тем более что нам не поступало никаких сообщений о какой-либо другой убитой или пропавшей лошади. Но вернёмся к Амбьорнсону: тысяча девятьсот сорок второго года рождения, не женат, детей нет, зато куча родни, разбросанной по всему острову. В основном это дети его братьев и сестёр. Родители Гуннара умерли несколько лет назад. Деятельность, которую он ведёт, достаточно прозрачная. Он не замешан ни в каких политических скандалах, насколько мне известно, но это нужно будет проверить. Сейчас он находится в Стонге, у своей подруги. У него запланирована поездка за границу, и если трактовать вчерашнее происшествие как угрозу, то нам на руку, что он на время покинет страну. Послезавтра, то есть в воскресенье, он едет в Марокко на три недели.

— Он едет вместе с этой подругой? — спросил Кильгорд.

— Нет, он обычно путешествует один.

— Что общего у Гуннара с Мартиной? Вот о чём нам первым делом следует подумать, — произнесла Карин. — Сначала погибает девушка, и в убийстве явно прослеживаются ритуальные черты, а потом, спустя неделю, эта лошадиная голова на палке. Тут что-то неладно.

— Да уж, было бы странно, если бы между этими событиями отсутствовала хотя бы какая-нибудь связь, — согласился Витберг. — Но самое жуткое во всей истории то, что голова не от тела пони из Петесвикена. Получается, где-то по нашему острову бродит невменяемый, отрубает лошадям головы и хранит их у себя в морозилке, да ещё совершает ритуальные убийства в придачу. Кто станет его следующей жертвой? — Он кивком указал на окно.

Все присутствующие молчали. Яркие краски лета за окном уже не рисовались такой пасторальной идиллией, как раньше.

— Ладно, — подал голос Кнутас, как будто пытаясь развеять напряжение, повисшее в комнате. — У нас всё-таки есть подвижки. Один из преподавателей по имени Арон Бьярке сообщил нам, что Стаффан Мельгрен ухаживал за Мартиной. Бьярке утверждает, что Мельгрен тот ещё бабник, постоянно инициирует интрижки с молоденькими студентками, хотя женат. Судя по словам Арона, Мельгрен чуть ли не самый настоящий эротоман.

— Любопытно, что больше никто из допрошенных словом не обмолвился о его неверности, — сказал Витберг.

— Особенно если его измены, по словам преподавателя, поставлены на поток, — добавил Кильгорд. — А больше никто не подтвердил этих фактов?

— Пока нет. Но вопрос деликатный, и, может, коллеги просто хотят защитить его, ведь он после гибели Мартины оказался в самой невыгодной позиции.

— Что говорят студенты?

— Некоторые подозревали, что Мартина с кем-то тайно встречалась, но никто не знает, с кем именно.

Других студентов, не имеющих отношения к археологическому курсу, мы опрашивать не стали, они всё равно не знают Мельгрена.

— Сам Мельгрен что говорит?

— Категорически всё отрицает, разумеется.

— А его жена?

— То же самое. По её словам, у них идеальный брак.

Выражение лица комиссара сделалось очень серьёзным. Он обвёл взглядом коллег.

— Информация о происшествии у Амбьорнсона ни за что не должна просочиться наружу, — сказал Кнутас с расстановкой. — Послезавтра он отправляется в путешествие, так что мы сможем спокойно поработать над делом, хочется надеяться. Соседи, кажется, ничего не успели заметить: сад, слава богу, огорожен. Да и мы вели себя аккуратно, когда были у него вчера. Так что давайте постараемся сохранить всё в тайне. Отныне по любым вопросам о расследовании отправляйте всех ко мне или к Ларсу.