Чтение онлайн

В мае 1515 г. Фуггер и Максимилиан I (с 1508 г. император «Священной Римской империи») заключили между собой договор с целью осуществления австро–венгерского династического брака. Взяв на себя заботу о делах императора в Юго—Восточной Европе, Якоб Фуггер отправился в Вену. Его прельщала заманчивая перспектива видеть Габсбургов монархами в землях, где находились медные рудники и плавильни Нейзоля и венгерские монетные дворы. Для этого было необходимо обеспечить Габсбургам право престолонаследия в Богемии и Венгрии заключением договора между Максимилианом I и Владиславом Венгерским. На Венском конгрессе в 1515 г. дом Габсбургов торжественно отпраздновал сразу две свадьбы: наследника венгерского престола Людовика и внучки Максимилиана Марии, и 12–летней (!) принцессы Анны Венгерской и 56–летнего императора Максимилиана I.

Отныне Австрия и Венгрия были прикованы к империи. Поскольку к тому же венгерский король дал императору Максимилиану ручательство, что «медные дела» будут решаться в интересах дружбы двух правящих домов, Якоб Фуггер знал, что финансирование пышных торжеств в Вене, в которых он участвовал, а также драгоценностей и серебра, подаренных императором иноземным князьям и их свите, тысячекратно окупится.

Уже в 1486 г., когда Максимилиан I на Франкфуртском рейхстаге был избран королем, Якобу Фуггеру было совершенно ясно, кому он должен был оказывать свое покровительство. В 1490 г. он решительно вмешался в государственный кризис в Тироле, отказав двоюродному брату Максимилиана эрцгерцогу Сигизмунду в крупном займе и принудив его таким образом отречься от престола. Тем самым он помог Максимилиану прибрать к рукам Тироль с его природными богатствами. Максимилиан, отличавшийся неутолимой жаждой власти и величия, постоянно испытывал нужду в деньгах, необходимых для содержания в роскоши своего двора, что поглощало огромные средства. Купец видел в Максимилиане многообещающего партнера на будущее, делал на него ставку — и не без успеха.

В 1507 г. Якоб Фуггер отправился в Констанцу на заседание рейхстага, где «Его Римское королевское величество» Максимилиан I в речи перед представителями сословий поведал, как он представляет себе получение императорской короны из рук папы в Риме. Он потребовал, чтобы в его распоряжение было предоставлено 30 000 пехоты и кавалерии сроком на один год и 120 000 рейнских гульденов. Однако германские князья и не думали раскошеливаться ради Габсбургов. Тогда на сцену выступил Якоб Фуггер. Иначе зачем ему, собственно, было ехать в Констанцу? За ссуду для поездки Максимилиана на коронацию в Рим он потребовал такое возмещение, которое, по его расчетам, должно было сторицей оправдать все его расходы. Королевский двор был в трудном положении; для Максимилиана, стремившегося заполучить императорскую корону, был дорог каждый день. Надо было ковать железо, пока оно было горячо. Этим горячим железом была недвижимость: южногерманские графства Кирхберг с замком, Вейсенхорн с небольшим городом, владения Марштеттен, Вулленштеттен, Пфаффенхофен, Клейн—Куссендорф, Бух, Иллерберг вместе со всем, что входило в состав этих владений. Стремясь получить звонкую монету, Максимилиан сразу же дал согласие.

Но прежде чем король смог продолжить путь в Рим, деньги Фуггера уплыли из его рук. Это вынудило Максимилиана остановиться зимой 1507 г. со всем своим двором в доме Фуггера у Скотного рынка, в котором в то время также размещался посланник папы кардинал Бернардино Каравайял. Чтобы пополнить средства на финансирование коронации, Фуггер, воспользовавшись находившимся в его распоряжении вкладом кардинала Мельхиора фон Бриксена, предоставил королю еще один заем и подписал новые соглашения в счет доходов от серебряно–медных рудников Тироля. Говорили, что Максимилиан получил от Фуггера баснословную сумму. Якоб мог теперь предъявлять еще более жесткие условия. Но слово короля уже не уравновешивало горы золота. И Якоб Фуггер вновь выложил деньги лишь тогда, когда предводитель Швабского союза Георг фон Фрундсберг вручил ему указ его величества, по которому графство Кирхберг и барония Вейсенхорн вместе с окрестными селами в результате «справедливой, честной, чистосердечной сделки на вечные времена» [46] становились отныне собственностью Якоба Фуггера, а местные горожане и крестьяне поклялись на гербе Фуггеров в верности новому господину.

Тем временем король Габсбургский продолжал путь из Аугсбурга на юг. По воле случая он прибыл в Триент в тот самый день, когда Якоб Фуггер стал законным хозяином своих новых владений. Теперь было заключено джентльменское соглашение. Поскольку из–за финансовых затруднений и ввиду помех со стороны венецианцев продолжение поездки, несмотря на все усилия, утратило всякий смысл, при посредничестве Якоба Фуггера было решено: императорскую корону на голову Максимилиана возложит не папа в Риме, а кардинал Бернардино Каравайял в Триенте. Наряду с другими церковными владыками кардинал был облечен полномочием от имени папы провозгласить Максимилиана в церемониале на границе его империи «избранным римским императором». Короновавшись 4 февраля 1508 г. в Триентском соборе императором, Максимилиан достиг своей цели. Якоб Фуггер, не пожалевший денег на этот спектакль, получил солидную сумму [47] . Среди присутствовавшей на коронации высшей светской и церковной знати не было, пожалуй, никого, кто не являлся бы должником фирмы Фуггеров. Фуггер вновь оказался в выигрыше, зарекомендовав себя на будущее как властелин могущественной финансовой империи.

Год спустя, в 1509 г., Фуггеры удостоили нового императора особым даром. Желая продемонстрировать финансовое могущество южногерманской фирмы, Раймунд Фуггер (1489–1535 гг.) вручил ему крупную сумму наличными — 26 000 гульденов; это вызвало немалую сенсацию: монеты были отчеканены из золота, что являлось редкостью. Скрепленные узами золота и взаимными обязательствами, финансовые связи между аугсбургскими купцами и Габсбургами не обрывались и в последующие годы. В 1511 г. они принесли Якобу Фуггеру дворянский и в 1514 г. графский титулы. Это были знаки милости, дающие основание считать, что союз императора и оптового купца был союзом совсем особого рода. Так оно и было в действительности. Ведь не случайно все деловые операции неизменно носили характер важных политических и династических акций в интересах Габсбургской монархии.

Император Максимилиан I стремился к тому, чтобы императорский престол унаследовал его внук, Карл I. Он отлично знал, кто мог дать для этого деньги; ему также были известны и методы, при помощи которых можно было заполучить корону. В состав его империи к тому времени входили Австрия, Штирия, Каринтия, Крайна, Тироль, часть Швабии, а также приобретенные путем династических браков обширные области богатого бургундского наследства, включавшего в себя Нидерланды, и Испания с близлежащими к ней Южной Италией, Сицилией и Сардинией. Этой могущественной империей владела лишь одна династия. И венцом всему должно было стать избрание Карла I Испанского германским императором [48] . Это был шаг на пути к созданию мировой державы, которая подчинила бы многие народы и государства, в которой никогда бы не заходило солнце.

Когда в 1519 г. Максимилиан скончался, так и не обеспечив престолонаследия, утратили силу и все его сделки с курфюрстами, которые при его жизни были заключены с помощью займов Фуггера во время Аугсбургского рейхстага в 1518 г. Чтобы заполучить корону для Карла, требовались значительные средства, ибо семь германских курфюрстов соглашались отдать свои голоса за Карла лишь за наличные или за обещание платежа.

Избрание Карла I Испанского императором «Священной Римской империи германской нации» в 1519 г. превратилось в самую грязную торгашескую сделку в мировой истории. Ни один из семи имевших право голоса курфюрстов [49] не руководствовался общими интересами; напротив, все они думали лишь об одном — продать свои голоса тому, кто предложит за них самую высокую цену.

В качестве претендентов на императорскую корону выступали три европейских короля: Генрих VIII Английский, Франциск I Французский и упомянутый выше Карл I Испанский. Самым сильным соперником Габсбурга оказался король Франции Франциск I, кандидатуру которого вначале поддерживал папа. Также и некоторые князья — Пфальцский, Бранденбургский и Вюртембергский — поддерживали французского претендента.

Всем трем могущественным кандидатам на престол в одинаковой мере были чужды германские интересы. У Карла не было никаких личных связей с этими областями, он никогда их не видел. Этого монарха, которому было всего лишь 19 лет, в Нидерландах считали испанцем, в Испании — немцем, его родным языком был французский.

Когда французский король Франциск I уведомил, что готов заплатить за свое избрание три миллиона крон золотом, оказалось, что дому Габсбургов не под силу даже и пытаться конкурировать с ним. И вот всесильный южногерманский купец Якоб Фуггер задался целью вывести из игры обоих соперников Карла и склонить на его сторону курфюрстов. Его связь с домом Габсбургов и его политикой стала нерушимой.

Прежде всего Якоб Фуггер встретился с представителем Ватикана кардиналом Людвигом Арагонским, намереваясь с его помощью склонить папу Льва X (1475–1521 гг.) на сторону Карла. Целью этой встречи было также обратить внимание нового претендента на императорскую корону на могущество дома Фуггеров. Якоб Фуггер мог упомянуть О 10 000 рудокопов, добывавших для его фирмы благородный металл; он был в состоянии сослаться на свои казавшиеся поистине неистощимыми запасы гульденов и не в последнюю очередь воспользоваться своими закулисными связями с епископами, обязанными ему солидным расширением своих владений. Такое ходатайство дало свои результаты; оно было надежной гарантией для финансирования престолонаследия.

Прогабсбургская политика Якоба Фуггера проявилась также в его тесных деловых связях с вице–королевой Нидерландов эрцгерцогиней Маргаритой Австрийской (1480–1530 гг.) [50] , которая пользовалась значительным влиянием у своего племянника Карла. Она располагала крупными средствами и во всех своих финансовых делах пользовалась услугами филиала фирмы Фуггеров в Антверпене. Маргарита знала, что это торговое и банковское общество оказало будущему императору много любезностей и услуг. В конечном счете, по общему мнению, нельзя было найти более подходящего человека, которому можно было бы доверить приобретение короны и связанную с этим организацию избрания императора. Однако 100 000 гульденов, которые Карл готов был заплатить за императорский титул, было совершенно недостаточно. Поэтому Якоб Фуггер предоставил 543 585 гульденов. 143 333 гульдена дали Вельзеры, и 165 000 гульденов поступило от трех итальянских банков [51] .